Книга С утра шёл снег, страница 190 – Лолита Моро

— Ясно, чего он хочет. Долю тетки Медеи купить. Это дело. Лучше, чем сука Овик. Все-таки цыган нам родня. Натаха всегда врала, что он Кирке дед. Мельхиседек никогда не отказывался.

— Господи! Как его зовут? — я обомлела.

— Мельхиседек, по-настоящему. А по жизни, кто как нарекает. Ты привези пацана летом! Обязательно! Приезжай! Ваша комната за вами всегда…

— Девушка, посадка заканчивается, — деликатно кашлянул все тот же парень в синей форме. Улыбался нашему затянувшемуся прощанию.

Мы прижались в последнем объятьи сердец все четверо. Пора.

Меня здорово укачало в самолете. Девушка стюардесса замучалась таскать мне воду и водить в туалет. На посадке ледяная гроза болтала лайнер, как старую тряпку, плюя на повышенный комфорт. Бизнес-класс блевал не хуже остальных пассажиров. Только Кир и Пепка спали сном праведников. С ними бортпроводнице повезло.

Устроив свою малышню под присмотр дежурной по транзиту, я вышла на открытый воздух. Мечтала раздышаться и сделать хотя бы одну затяжку. Хотя бы просто понюхать сигаретный дым.

Он вышел на меня из-за мусорных баков на краю площадки для курения. Медленно и осторожно. Тихо шевельнул прижатым к ноге хвостом. Сделал шаг и ткнулся в колени черной башкой. Вонючий, грязный, худой. Господи! Не может быть.

— Билл! — я присела на корточки. Обняла за мощную когда-то шею. Позвонки на ней торчали, как кнопки аккордеона. Пес положил мне голову на плечо и вздохнул.

— Билка, как же ты здесь оказался? Бедный мой, — я гладила заросшую, всклокоченную морду. В душе саднило тяжелое чувство, будто он ждал меня здесь с самой весны. А я все не шла, — бедный ты мой пес.

Я поняла, что никуда сегодня не лечу.

— Девушка, вы его не бойтесь! — услышала я сзади. — Черныш не кусается.

Пожилая женщина в серо-оранжевой форме техперсонала подняла крышку бака и кинула туда два черных мешка. Мусор.

— Я его не боюсь. Это моя собака, — призналась я открыто в доброе лицо уборщицы.

— Да ты что! Эх ты! Где же ты была? — тетка изумленно подперла рукой в желтой перчатке правый бок.

— Не здесь, — я опять призналась.

— А мы думали, что его кто-то бросил. Сел в самолет и в Эмираты укатил, — женщина сняла желтые перчатки и вытащила сигареты.

— Давно он тут? — Билл не отлипал от моего бедра ни на секунду. Я не убирала ладони с его головы. Моя собака и теткин табак воняли ужасно. Красота!

— Не помню. Собакам ведь здесь запрещено, охранники гоняют всю живность постоянно. Черныш то приходил, то пропадал где-то, — рассказывала женщина.

— Его зовут Билл, — я нюхала дым чужой сигареты с удовольствием. — Он ризеншнауцер.

— Моя напарница Тамарка, она собачница, так и говорила, что наш Черныш очень породистый. Бросила курить? — понимающе кивнула тетка.

Я кивнула в ответ.

— Че с собакой делать будешь? — она разглядывала меня с острым любопытством.

— Домой заберу. Вот только в порядок приведу. Надо его вымыть, вычесать, подстричь, купить поводок, намордник, бокс. Улечу следующим рейсом…

— Слушай! У меня смена скоро кончается. Давай я тебя до города подброшу, все равно никакое такси не возьмет тебя с Чернышом. Не надо денег! Мы только к подруге моей заскочим на секунду. Я должна тебя Томке показать, вот она обрадуется! Она так ругалась всегда, когда Черныш возвращался на нашу помойку. Нет, орала, у людей ни сердца, ни совести! А вот есть! Бывает и в жизни счастливый конец у истории! Надежда, — она протянула мне решительно руку.