Книга Ты мое наваждение, страница 21 – Мари Са

«Ты мне еще наряд горничной предложи.»

«Читаешь мои мысли. Всегда знал, что мы родственные души.»

«Я на извращения не подписывалась!»

Предупреждаю сразу.

«Как скажешь, моя королева!»

Он шлет еще несколько забавных эмодзи, и мы желаем спокойной ночи друг другу. Экран телефона давно уже не вспыхивает свечением. И сам Руслан наверняка давно видит десятый сон или тусит где-нибудь со своими друзьями. Он очень общительный. Очень добрый. Очень веселый. И я не пытаюсь загонять его в рамки. Не пытаюсь играть роль ревнивой подружки. Я разрешаю ему все. Он молод и горяч. Пускай развлекается. А я не должна забывать свое место и то, к чему мы обязательно придем. Рано или поздно.

Поэтому давлю в себе ненужные эмоции. Закрываю глаза и засыпаю.

Руслан

— Русик, пойдем танцевать, — тянет меня Ира, но я отмахиваюсь.

Она надувает губки, но тут же утешается в объятиях другого. Такая как Ирина не будет скучать одна. Знойная брюнетка с точеными формами и белоснежной кожей. В свои восемнадцать полностью ухоженная, как отполированная до блеска дорогая тачка. Сколько она в себя вбухивает, можно только представить. Я окружен такими девочками. Молодыми. Горячими. Красивыми. Я и сам такой. Только никогда не чувствовал себя в этой тусовке комфортно.

— Рус, чего грустишь? Такая туса! Сто лет такой компахой не собирались. Даже Толян из Москвы вернулся.

— Его из универа просто поперли, — бросаю я, делая очередной глоток.

Спиртное дрянь. Нет. Дорогое. Не спорю. Даже, наверно, качественное. Но не берет. Не вставляет меня. Не делает так, чтоб все мысли в дребезги, в труху. Так, чтобы не думать больше о ней.

— Ты че злой такой? Не дает кто? У тебя вроде любовница? Говорят зрелая. Зрелые бабы очень горячие.

— Рот свой закрой? — рука сама дергается и вот я уже сжимаю шею своего лучшего друга, — кто говорит?

— Пацаны? — кашляет и заикается он. — Руслан! Ты чего? Перепил что ли? Пусти!

Отбрасываю его и он оседает на стул.

— Фамилии говори? Кто языком треплет?

Еще глоток делаю. Бокал хрустит в руках.

— Не знаю я. Мне Ванек сказал. А кто еще, я не в курсе. Да, и откуда он знает, без понятия.

— Чтобы от тебя больше на эту тему ни слова не слышал. Будешь трепаться, пожалеешь! Понял?

— Да понял я. Тебе пить противопоказано, видимо. Совсем с катушек слетаешь.

Он уходит, а я встаю из-за стола. Направляюсь к компашке, в которой виднеется кудрявая башка Вани. Тоже моего кореша. Хорошего парня. Но слишком языкастого. И этот язык ему придется подрезать. Я не планирую терпеть, чтобы за моей спиной чесали языками. Да еще и не обо мне даже. А о Любе. За нее порвать готов любого. Даже себя самого.

В двух словах объясняю парню как делать можно, а как нельзя. Он понятливый хоть и пьяный сейчас маленько. Но схватывает налету. Выясняю подробности. Что, да как? Сам я эту тему никогда не поднимал. Даже когда с другими девчонками спал. Не значащими для меня ничего. Поэтому трепаться про Любу тем более желания нет. Я на нее не дышать стараюсь. Ведь кажется, что она раствориться и уйдет, как вода сквозь пальцы. Как тогда. Как в прошлом. А такого я допустить больше не готов. В лепешку разобьюсь, а своей сделаю.

В общем выясняется, что Ванька нас случайно где-то вместе зацепил. Из машины выходящими. Бывают же такие совпадения. Такой большой город и такая непруха.