Книга Ты мое наваждение, страница 18 – Мари Са

— Конечно, моя снежная королева, — он подхватывает и кружит меня по коридору, — неужели ты думала, я буду заставлять тебя силой избавиться от ребенка. Я же не злодей какой-нибудь из книги.

Он хохочет, но в глазах его слишком много вопросов. А в моей душе слишком много сомнений. Поэтому я просто ухожу в комнату сына.

Тот, конечно, безумно рад. Кидается в объятия Руслана, который несколько раз подкидывает его под потолок. Пока я стою с небьющимся сердцем. Не дай бог ребенок ударится о люстру. Но ничего подобного, к счастью, не происходит.

— Руслан! Не делай так больше!

— Ты сегодня строга не в меру.

Он опускает сына, который тут же убегает собираться к бабушке.

— Конечно. Это ведь не твой ребенок. Чего тебе переживать.

Слишком поздно понимаю, что ляпнула лишнего. Но слово не воробей. Да и что не так я сказала? Разве я не права?

— Не мой ребенок, — движения Руслана становятся нарочито медленными. И мне они уже знакомы. Он или злится, или очень взволнован. Только из-за чего? — Ты права. Слава, к сожалению, не мой ребенок. Так давай сделаем моего.

— Опять ты несешь этот бред!

Тоже злиться на него начинаю. Только приехал, а мы уже ругаемся. Слишком часто мы ругаемся за последнее время. И глупо все валить на бывшего. Сейчас он точно не виноват. У нас с Русланом просто слишком разные характеры. А еще он очень молод. И дело тут вовсе даже не в годах. Дело тут в опыте.

У него беззаботная жизнь богатого мажора. И он никогда не поймет страхи и боль матери-одиночки, которую уже один раз бросили с ребенком на руках. Поэтому-то так легко говорит о детях. Словно завести ребенка это в магазин за хлебом сходить.

— То есть мои слова — это бред?

— Руслан, я не хочу с тобой ссориться.

Вижу, как ходят желваки на его лице. Как сжимаются большие кулаки. Как все его тело напрягается. Он очень вспыльчив. Вспыльчив и горяч и в этом есть плюсы и минусы.

— Я готов!

Выбегает в коридор Слава, и мы единодушно решаем закопать топор войны. Загружаемся в машину и едем сначала к бабушке, а потом к Руслану домой.

— Сколько раз тебя просил переехать ко мне?! — он рвет зубами майку на моей груди так, что ткань жалобно трещит, — было бы всем удобнее. Тебе, Славе и мне. Почему такая упрямая?

— Руслан, я не упрямая… Ах… — его руки уже пробираются в мое белье. Гладят. Ласкают. Так невыносимо приятно. Говорить совершенно не хочется. Но я в сотый раз подряд пытаюсь донести до него истину, — представь, как я буду потом объяснять это Славе. Когда придется от тебя съехать.

Он на секунду тормозит. Словно застывая от удара, застигнувшего врасплох.

— Зачем тебе от меня съезжать?

Мне хочется, чтобы он перестал задавать детские вопросы и продолжил играть со мной во взрослые игры. Они нравятся мне гораздо больше.

— Руслан, я не хочу сейчас об этом говорить.

— Вот и хорошо. Даже думать об этом не смей! — рычит и моя майка рвется окончательно. Грудь в лифчике выпрыгивает наружу, подставляясь под такие нужные, просто необходимые и очень долгожданные ласки, — повтори! Скажи, что даже думать об этом не будешь?

Он зависает в паре сантиметрах. Обдает жаром мои уже во всю торчащие соски. Дразнит. Мучает.

— Руслан! Прекрати играть в эти детские игры, — возмущаюсь.

Подаюсь вперед. Но он тоже слегка отстраняется. Его губы так близко. Но все еще так далеко.