Книга Отец подруги. Ты моя проблема, страница 33 – Ульяна Краш

— Ну почему мы всегда уезжаем, когда только начинается самое интересное? Он просто не может смириться, что я выросла!

Я молчу, потому что в этот момент вижу его. Борис стоит у чёрного «Мерседеса», его массивная фигура отбрасывает длинную тень. Даже с расстояния я чувствую, как от него исходит ярость — почти осязаемая, густая.

— В машину. — Его голос звучит тихо, но в этой тишине — стальная угроза.

Алиса закатывает глаза с преувеличенным драматизмом:

— Па-а-ап, ну сколько можно! Мне уже...

— СЕЙЧАС ЖЕ!

Она вздрагивает — впервые за вечер в её глазах мелькает что-то похожее на страх. Но уже через секунду её лицо снова становится дерзким.

— Ладно, ладно! — Она с силой хлопает дверью, стекло дрожит от удара.

Борис не двигается. Его взгляд, тяжёлый и неумолимый, прикован ко мне. В животе холодеет — он всё понял.

— Борис, я...

— Позже, — перебивает он и отворачивается.

"Позже". От этого слова у меня перехватывает дыхание.

Я пробираюсь на заднее сиденье, крепко сжимая колени. Тонкая ткань платья кажется мне сейчас совершенно прозрачной. Алиса ёрзает рядом, бормоча что-то невнятное про «тиранов» и «средневековые нравы».

Водитель поворачивает ключ зажигания, и двигатель рычит, как разъярённый зверь. В салоне воцаряется гнетущая тишина, прерываемая только нашим дыханием.

— Я, кажется, предупредил тебя, — начинает Борис.

— А что я сделала? — Алиса прикидывается дурочкой. Не знаю, почему она не видит, не чувствует своего отца. Он ведь действительно сейчас зол. И лучше бы ей промолчать.

— Я сказал, не зажиматься с парнями по углам.

— Я и не зажималась, — Алиса врёт, а щёки горят у меня.

Поднимаю глаза — в зеркале заднего вида сталкиваюсь с ледяным взглядом Бориса. Его глаза будто прожигают меня насквозь. Ему даже не нужно моё признание — он всё уже прочитал по моему лицу.

— Завтра же садишься на самолёт и летишь домой, — отрезает Борис.

В салоне повисает тишина. Водитель сейчас кажется самым живым из нас, настолько мы все застыли от напряжения. Но молчание длится секунд пять. Видимо, пока Алиса осознаёт сказанное.

— Значит, так? ДА? Меня отправляешь? А сам будешь мою подружку трахать, чтобы я тебе не мешала. Очень удобно.

Вся кровь, кажется, ударяет мне в лицо. Смотрю на Алису, на её кривую усмешку и высокомерный взгляд.

— Да, Арина, я прекрасно знаю, что ты спишь с моим отцом. Много ума не надо, чтобы догадаться.

Машина катится по тёмной дороге, и тишина в салоне давит на уши. Борис молчит, только его пальцы судорожно сжимаются в кулаки, когда мы подъезжаем к дому. Я прижимаюсь к дверце, чувствуя, как внутри всё пусто и разбито.

Алиса первой выскакивает из машины, хлопает дверью так, что стекло дрожит. Борис выходит следом, его голос ледяной, пробирает до дрожи:

— Утром собираешь вещи. Водитель отвезёт в аэропорт.

Она даже не оборачивается, просто бросает через плечо:

— Да я здесь и оставаться не хочу!

Я медленно выбираюсь наружу, ноги ватные, будто налитые свинцом. Прохожу мимо Бориса — он даже не смотрит в мою сторону.

В комнате щёлкает замок. Прислоняюсь спиной к двери и медленно сползаю на пол. Слёзы текут по щекам, но я даже не пытаюсь их вытереть. Всё, что произошло сегодня — его грубость, этот кабинет, его взгляд в машине — переворачивает душу.