Книга Я растопчу ваш светский рай, страница 124 – Натали Карамель

А если показать?

Если собрать их всех — Гелю, Альдора, других, кого я ещё встречу — и научить? Не салонным фокусам. Не слабой, выхолощенной магии для развлечения гостей. А настоящей. Боевой. Той, что помнит камень в руинах.

Если создать место, где этому учат…

Она оборвала мысль. Слишком рано. Слишком грандиозно. Сначала — выжить. Разобраться в собственной силе. Заработать деньги.

Но зерно упало в землю.

Илания взяла кружку с травяным отваром, который Латия сунула ей в руки, и сделала глоток.

Город у моря принял их.

Илания смотрела, как кружка послушно описывает круг в воздухе, и думала:

«Ты даже не знаешь, что ты — солдат. Но я научу».

Таверна затихала.

Огонь в очаге догорал, угли мерцали багровым, и тени перестали метаться по стенам. Пьяные матросы расползлись по углам или ушли в ночь. Латия, уставшая после дня дороги и кухонной помощи, ушла наверх, уведя с собой Алесия, который долго ворчал, что «посплю тут, на лавке, мало ли что».

— Иди, — коротко сказал Альдор. — Я посторожу.

Алесий глянул на него, на выход, на тёмную лестницу. Кивнул.

Геля сидела напротив Илании, поджав под себя ногу, и лениво водила пальцем над остывшей кружкой. Та послушно крутилась волчком, описывая неровные круги.

— Научись так, — сказала она, — и кружки мыть не надо. Сами отмываются.

— Отмываются? — Илания приподняла бровь.

— Ну, не сами, — Геля отхлебнула из той же кружки, поймав её на лету. — Я ж не умею воду греть на расстоянии. Только двигать. Остальное — руками.

Илания смотрела, как пламя свечи дрожит в зелёных глазах напротив. Вспоминала, как этот же взгляд сверкал дерзостью при первой встрече. Сейчас дерзость ушла. Осталась усталость и что-то ещё. Решимость?

— Ты хотела о чём-то поговорить, — сказала Илания не вопросом.

Геля усмехнулась. Поставила кружку на стол. Та звякнула, и звук почему-то прозвучал окончательно, как точка.

— Хотела. С того и начну. Спасибо, что выслушаешь.

Она помолчала, собираясь с мыслями. Илания ждала. В её мире умение ждать было таким же оружием, как умение бить.

— Замуж я вышла рано, — начала Геля, глядя в огонь. — Семнадцать лет. Глупая, зелёная — сразу под венец. Мать Альдора, — она скривилась, но без злости, — мачеха моя, значит, хотела меня сплавить. Лишний рот, лишние хлопоты. А тут жених нашёлся. Не молодой, но при деньгах. Таверна эта у него была, вдовец.

Она усмехнулась, покачала головой.

— Думала, век куковать в приживалках. А он… — Геля запнулась. — Добрый был. Старше на двадцать лет, а добрый. Цветы дарил. Ленты. Говорил, что я как солнышко. Что жизнь согрела.

Илания молчала, но внутри шевельнулось что-то тёплое. Не жалость. Узнавание.

— Два года мы прожили. Два года я как принцесса была. Ничего не делала, только улыбалась гостям да кружки разносила, если сама хотела. А он… сердце у него, — она прижала ладонь к груди, — лопнуло. В одно утро встал с постели и упал, хватаясь за грудь.

— Соболезную, — тихо сказала Илания.

Геля мотнула головой, отмахиваясь.

— Давно было. Я не о том. Он мне перед смертью, за месяц где-то, шкатулку дал. Сказал: «Тут, Геля, дневник деда моего. Он старые вещи знал, про силу. Мне недосуг было разбираться, а ты погляди, может, пригодится». — Она хмыкнула. — А я ж не умею.

— Не умеешь? — не поняла Илания.