Книга Я растопчу ваш светский рай, страница 131 – Натали Карамель

Утро встретило их серым, тяжёлым небом, но снег прекратился.

Они вышли затемно, почти на ощупь пробираясь по тропе. Илания шагала за Альдором, чувствуя, как с каждым часом нарастает внутри знакомый гул. Тот самый, что пел в «Сломанных Зубах». Тот, что разбудил дневник Гели.

Теперь он звучал громче. Настойчивее. Почти оглушительно.

— Ты слышишь? — спросила она Альдора, когда они остановились на короткий привал.

Он прислушался. Ветер. Шорох камней. Где-то далеко — шум воды.

— Воду слышу, — ответил он. — А ты?

— Пение. — Она прижала ладонь к груди. — Камни поют. Громче, чем в прошлый раз.

Альдор переглянулся с Алесием. Тот только покачал головой — он ничего не чувствовал.

— Значит, близко, — сказал Альдор. — Веди.

Илания закрыла глаза на мгновение, прислушиваясь к внутреннему компасу. Гул тянул её вверх, туда, где за скалами угадывался шум воды.

— Туда, — указала она.

Через час они вышли к Плачущему утёсу.

Гора обрывалась в пропасть отвесной стеной, с которой падала вода. Тонкая струя, разбиваясь о камни внизу, превращалась в облако мельчайшей пыли, и в этом облаке играли бледные лучи пробившегося солнца. Водопад не ревел — он плакал. Тихо, бесконечно, как будто сама земля оплакивала что-то давно забытое.

Илания стояла, задрав голову, и чувствовала, как гул внутри становится невыносимым. Камни кричали. Звали. Требовали.

— Там, — выдохнула она, указывая на водопад. — За ним.

Альдор посмотрел на стену воды, на скользкие камни вокруг.

— Алесий, будьте с Латией здесь. Мы с Иланией проверим.

— Могли бы и вместе пойти, — буркнул Алесий, но спорить не стал. Только пододвинулся ближе к Латии, положив руку на топор.

Альдор шагнул вперёд, протягивая Илании руку.

— Держись за мной. Камни скользкие.

Она взяла его ладонь — тёплую, надёжную — и они двинулись к водопаду.

Вода обрушилась на них ледяным душем. Илания зажмурилась, прижимаясь к Альдору, чувствуя, как он уверенно пробирается вдоль стены. Миг — и они оказались внутри.

Пещера.

Огромная, высокая, уходящая в темноту. Свет проникал сквозь водяную завесу, окрашивая всё в призрачные голубоватые тона. Стены были неровными, но на них — на них что-то было.

Илания выдохнула, проморгалась, и первое, что увидела — рисунки.

Петроглифы. Тысячи линий, выбитых в камне с той же невероятной точностью, что и в руинах «Сломанных Зубов». Но здесь было иначе. Здесь была не просто летопись — здесь была жизнь.

Фигуры людей, тянущих руки к небу, и из ладоней вырывались потоки — огонь, вода, молнии. Фигуры, стоящие в круге, и вокруг них пульсировала защитная сфера. Фигуры, сражающиеся с чудовищами, и магия текла по их телам, как вторая кровь.

А потом — другие рисунки. Костры. Люди в цепях. Фигуры в масках, заносящие мечи над склонёнными головами.

— Они прятались здесь, — тихо сказала Илания, проводя пальцем по линиям. — Те, кто выжил. Они рисовали то, что помнили. Чтобы не забыть. Чтобы передать.

Альдор молчал, разглядывая стены. Его лицо было спокойным, но в глазах плескалось что-то — не страх, нет. Понимание.

— Сколько же их было, — сказал он наконец. — И сколько погибло.

Илания пошла дальше, вглубь пещеры. Рисунки не заканчивались — они тянулись вдоль стен, уходили в темноту, рассказывали историю, которую мир предпочёл забыть.