Книга Я растопчу ваш светский рай, страница 135 – Натали Карамель

— Не бойся, — шепчет он кому-то невидимому. — Не бойся, это просто тело. Сила останется. Сила…

Удар. Лицо гаснет.

Второй удар — старуха в грязных лохмотьях, прижимающая к груди младенца.

— Спрячьте его, — шепчет она кому-то за стеной. — Спрячьте, он последний. В нём вся наша кровь. Если выживет — магия не умрёт.

Стена рушится. Старуха заслоняет ребёнка собой.

Третий удар — дети. Много детей. Их выстраивают в ряд, и люди в масках ходят вдоль шеренги, тыкая пальцами.

— Этот светится. Этого — в костёр.

Четвёртый удар — мужчина в рваной рубахе, стоящий на коленях перед алтарём, где вместо бога — груда камней.

— Я отдаю всё, что помню, — говорит он, и голос его не дрожит. — Всю боль. Всю любовь. Всю надежду. Пусть камень запомнит. Пусть камень дождётся.

Он проводит рукой по груди — и из него вытекает свет. Прямо в камень, под её пальцы. Она чувствует это тепло — тепло его жизни, его силы, его последней воли.

Пятый. Десятый. Сотый.

Удары сыпались градом. Каждый — чья-то смерть. Каждый — чья-то боль. Каждый — чьё-то знание, вплавляемое в камень ценой жизни.

Илания кричала, но крика не было. Она растворялась в этом потоке, теряла себя, становилась всеми сразу — и мёртвым юношей, и старой женщиной, и детьми, сгоревшими заживо, и воином, отдавшим силу камню, и…

— Не бойся.

Голос. Тот самый, что говорил в первом видении. Старый, усталый, но твёрдый.

— Не бойся боли. Она пройдёт. А знания останутся.

Илания попыталась открыть глаза — и не смогла. Вместо глаз была тьма, пронизанная вспышками чужих жизней.

— Мы все отдали это тебе. Каждый из нас. Мы ждали века. Мы верили, что придёт тот, кто сможет вместить. Ты — та, кого мы ждали.

— Я не… — начала она, но голос перебил.

— Ты сильная. Мы видели твою душу, когда ты впервые коснулась камня. В ней нет страха. Нет жадности. Только долг. Только воля. Ты — воин. Ты поймёшь.

Внутри неё разливалось тепло. Не боль — жар. Будто кто-то раздувал угли в её груди, и они разгорались всё ярче, всё жарче, заполняя каждую клетку.

Резерв растёт, — поняла она. — Он просто становится таким, каким должен быть.

Боль уходила, сменяясь странным, почти незнакомым чувством — полнотой. Будто всю жизнь она была пустым сосудом, и вот наконец в неё начали вливать содержимое.

— Смотри, — велел голос.

И она увидела.

Зелёные холмы, залитые солнцем. Люди в светлых одеждах, идущие по траве, и трава под их ногами цветёт ярче. Дети, играющие с огнём, — огонь пляшет на их ладонях, не обжигая. Старик, сидящий у дерева, и дерево склоняет ветви, защищая его от солнца.

— Так было, — прошептала она.

— Так было. И так может быть снова.

Картина сменилась.

Люди в масках, идущие цепью по улицам. Крики. Пламя. Тела на камнях.

— Так было потом.

— И это было. Но это — не конец. Только перерыв. Ты — тот, кто закончит перерыв.

Она чувствовала, как знание вливается в неё. Не слова — ощущения. Как плести щит, не тратя силы. Как ударить так, чтобы враг упал, но остался жив. Как лечить раны, не прикасаясь. Как слышать шёпот земли и чувствовать, где спит сила.

Сотни. Тысячи лет опыта. Все, кто умирал, передавая себя камню, — все они теперь были в ней. Их боль. Их надежда. Их любовь к этому миру, который они не успели спасти.

— Передай это другим, — сказал голос. — Возроди былое величие магов. Научи тех, кто готов учиться. Прогони палачей, которые до сих пор правят этим миром, прячась за своими запретами.