Книга Я растопчу ваш светский рай, страница 138 – Натали Карамель

Илания сделала ещё шаг — и там, где только что была серая земля, зазеленела трава. Она протянула руку вперёд, сосредоточилась — и валун, перегораживающий ручей метрах в десяти, дрогнул, медленно приподнялся над водой и плавно отодвинулся в сторону, освобождая путь потоку.

Ручей, освобождённый, весело зажурчал громче.

— Боги, — прошептала Латия сзади. — Деточка, да ты… ты теперь как та старуха из сказок, что ходила, и земля под ней расцветала.

Алесий молчал, только смотрел во все глаза.

Альдор подошёл ближе, остановился в двух шагах.

— Ты можешь это контролировать? — спросил он негромко.

— Я не знаю, — честно ответила Илания, глядя на свои руки. — Кажется, это просто… происходит. Само.

Она попыталась остановить цветы — но те продолжали лезть из земли. «Потом научусь», — подумала она.

— Не само. — Он покачал головой. — Ты теперь другая. Совсем.

Илания перевела взгляд на расцветающую тропу за спиной, на освобождённый ручей, на синий цветок у ног. В груди, под рёбрами, ровно гудел реактор — но теперь в этом гуле слышалась не только сила, но и что-то ещё. Тихая, древняя радость.

— Пойдём, — сказала она наконец. — Нас ждут.

В предгорном селении их ждали кони. Альдор коротко переговорил с хозяином, расплатился за постой, и через час они уже ехали по тракту к порту.

Илания смотрела на просыпающуюся землю — на зелёные холмы, на редкие деревни, на людей, выходивших в поля. Обычная жизнь. Люди, которые не знают, что в горах, за водопадом, спит память о тысячах погибших. Которые не знают, что магия может быть другой.

— Ты молчишь, — заметил Альдор, придерживая коня.

— Думаю, — ответила она.

— О чём?

— О том, как им сказать. — Она кивнула на деревню внизу. — О том, что они могут жить иначе. Что их дети могут играть с огнём и не обжигаться.

Альдор помолчал.

— Не все готовы это слышать, — сказал он наконец. — Страх сильнее надежды. Иногда.

— Знаю. — Она повернулась к нему. — Но я не могу молчать. Теперь — не могу.

Он кивнул. Не спорил. Просто принял.

— Тогда начни с тех, кто готов слушать.

«Рыба и Якорь» встретил их шумом, запахом жареной рыбы и звонким голосом Гели, которая вылетела на порог, едва завидев карету.

— Живые! — закричала она, размахивая тряпкой. — А я уж думала, сгинули вы там все! Альдор, скотина, если бы ты ещё на неделю задержался — я бы сама в горы пошла!

Она повисла у него на шее, потом отскочила, оглядела всех — грязных, усталых, но целых — и всплеснула руками.

— В дом! Быстро! Латия, бедная моя, на тебе лица нет. Алесий, коней на конюшню, я там припасла свежего сена. А вы, — она ткнула пальцем в Иланию, — за мной. Ванна, горячая еда и постель. В таком порядке.

— Геля, мы…

— Никаких «мы»! — отрезала Геля. — Я тут главная. В моём доме слушаются меня. Ванна! Еда! Постель! Марш!

Илания не стала спорить. Впервые за долгое время — просто подчинилась.

Она очнулась через сутки.

Солнце стояло высоко, в комнате пахло сушёными травами и морем. Тело было чистым, волосы вымыты, под боком — мягкая перина, а не жёсткий камень.

Илания села, прислушалась к себе.

Сила была на месте. Ровная, спокойная, как озеро в безветренный день. Она чувствовала весь дом — каждый этаж, каждую комнату. Чувствовала, как Латия спит в соседней каморке, как Алесий возится во дворе с конями, как Альдор сидит в общем зале с кружкой воды.