Книга Я растопчу ваш светский рай, страница 32 – Натали Карамель

Но одного магического потенциала было мало. Чтобы контролировать энергию, нужен был физический сосуд. А с этим были проблемы...

Физическая форма тела была катастрофической. Слабость, атрофия мышц, нарушенная координация. Это нужно было исправлять. Немедленно.

«Боевая задача: восстановить базовый физический функционал. Цель: возможность уверенного передвижения, элементарной самообороны и выполнения будущих магических упражнений без потери сознания».

В её старых нормативах «базовый функционал» включал пятикилометровый кросс в полном снаряжении и силовую акробатику. Здесь «базовый функционал» означал «не упасть, поднимаясь по лестнице». Унизительно. Но факт.

Она мысленно составила расписание.

«Утро: изометрические упражнения в комнате, растяжка, дыхательная гимнастика. День: при возможности — прогулка в саду, постепенное увеличение дистанции. Вечер: первая вылазка в «полигон» — базовая разминка, оценка безопасности».

Физические упражнения — первый шаг к контролю над телом. Контроль над телом — основа контроля над магией. Всё было взаимосвязано.

Сегодня вечером — первый сеанс, но пока в комнате.

Она повернулась от окна и снова поймала своё отражение в зеркале. Лицо было всё тем же — юным, бледным, с синяками под глазами. Но теперь в глубине этих глаз горела не паника, а цель. Одинокий, но неугасимый огонёк.

Ирина Зорина, капитан отряда «Феникс», была мертва. Её тело осталось на станции «Предел».

Но ядро, квинтэссенция её — стальная воля, закалённая в тысячах схваток, и тактический ум, читавший поле боя как открытую книгу — не умерли. Они были выкованы заново в горниле отчаянного самопожертвования и теперь тлели в этой хрупкой, избитой девочке, как тлеет уголёк в пепле, готовый разгореться.

И этой девочке предстояло научиться ходить. Затем — бежать. А потом — наносить удары.

Губы, которые только что не слушались, сложились в едва уловимое, но безошибочное выражение — не улыбку, а признак принятого решения, знакомый любому солдату перед атакой.

Путь был ясен: от беспомощности — к силе. От салонного фокуса — к точному инструменту. От жертвы — к воину.

И первый урок начинался не с философии, а с физики. С попытки заставить это хрупкое тело, дрожавшее от слабости, выполнить десять приседаний (получилось только три). Не ради формы. Ради того, чтобы завтра сделать больше.

Уголёк в пепле начал тлеть. Скоро будет пламя. И этот огонь она разожжёт не на заброшенной станции, а здесь, в сердце своей позолоченной тюрьмы.

Илания. До перерождения. 19 лет.

Ночь стала её первым союзником. В темноте, нарушаемой лишь лунным светом из окна, можно было перестать быть Иланией — жертвой, куклой, тенью. Можно было попробовать снова стать Ириной.

Она встала посреди комнаты на холодный паркет, босиком. Движения были медленными, плавными, чтобы не спугнуть хрупкое равновесие тела. Первым делом — дыхание. Всё начиналось с контроля над дыханием.

Она закрыла глаза и сосредоточилась на вдохе. Не на том коротком, прерывистом, к которому привыкло это тело в моменты страха, а на глубоком, размеренном, идущем из диафрагмы. Вдох на четыре счёта. Пауза. Выдох на шесть. Снова пауза.

Первые попытки давили комом в горле — память тела о рыданиях, подавленных в подушку. Она заставила воздух течь ровно, как через шлюз, преодолевая спазм и головокружение. С каждым циклом тревога отступала, уступая место холодной ясности.