Книга Я растопчу ваш светский рай, страница 70 – Натали Карамель

Алфон Коньякин, услышав шум, появился в дверях. Увидев жену в гневе и бледного Виралия, он лишь развёл руками в бессильном жесте.

— Что ж, друг мой… видимо, жена не в духе. Лучше уходи.

Виралий пытался оправдаться, бормотал что-то о клевете, но Агетта лишь отвернулась, демонстративно позвав лакея: «Проводите этого господина. И проветрите комнату».

Илания, разумеется, «случайно» оказалась в холле, когда Виралий, красный от ярости и унижения, вернулся домой. Она приложила ладошку к щеке, изобразив удивление и сочувствие.

— Ой, что случилось? Ты так расстроен…

— Ничего не случилось! — рявкнул он, срываясь на ней.

— Как так? — искренне охала Илания, вживаясь в роль простодушной дурочки.

— Заткнись! — Он прошёл мимо, тяжко дыша. Но даже в его ярости мелькнула тень сомнения: почему она тут? Почему так «заботливо» спрашивает?

Через три дня пришёл первый вежливый, но неудобный запрос. Не от кредиторов. От секретаря Совета Аристократов. Молодой, безупречно одетый чиновник попросил у Виралия «для прояснения некоторых формальностей» предоставить копии документов на южное имение и подтверждение прав на сделку.

Виралий пытался блефовать, говорил о семейных делах, но чиновник лишь вежливо улыбался и повторял:

«Это формальность, барон. Без этого мы не можем считать вопрос закрытым».

Вопрос — какой? Это и было самым страшным. Никаких прямых обвинений. Только тень подозрения, лёгшая на его репутацию.

Репутация дала первую, звонкую трещину. Слухи пошли сами собой:

«У Обеана проблемы с Советом».

«Говорят, землю продал с нарушениями».

«Коньякины его выгнали, видели сами».

Виралий вернулся домой не просто раздражённым. Он был параноидально зол. Он подозревал всех: слуг, приказчиков, даже тень в углу. Его взгляд, дикий и беспокойный, цеплялся за каждую мелочь.

Он зашёл в комнату к Илании без стука. Она сидела у окна, вышивая. Испуганно вздрогнула, уронив пяльцы. Код № 2: «Испуг» сработал безупречно.

Он смотрел на неё несколько секунд, и вдруг в его глазах, помимо злости, промелькнуло что-то новое — растерянность. Почти вина. Он привык видеть её страх, но этот страх теперь казался таким… чистым, детским, направленным на него как на источник угрозы. А он ведь не всегда же такой.

— Ничего, ничего, — буркнул он неожиданно сдавленно, отводя взгляд. — Сиди тут. В четверг нас пригласили на бал. Обязательный. Придётся ехать. Одевайся прилично.

Он развернулся и вышел, оставив её в недоумении. Он впервые не ударил, не оскорбил. Он отступил. Маска сработала слишком хорошо.

Но Илания не обольщалась. Бал означал публичное унижение для неё и возможность для него что-то провернуть — найти нового покровителя, договориться с кем-то. Нельзя было позволить ему быть в форме.

Она велела Латии подать ему в кабинет «особый успокаивающий чай для нервов». Но на самом деле это была многоцелевая операция.

Пока Латия заваривала чай, Илания стояла рядом и тихо, почти беззвучно, произносила не заклинание, а формулу из той самой книжки пакостей, усовершенствованную её волей.

Она представляла, и её воля, тренированная месяцами точечного контроля, не просто «желала» этого — она начинала имитировать функцию отсутствующих наноботов. Её сознание, как скальпель, рассекало реальность на слои: физический (чашка), химический (настой), биологический (его тело), нейронный (его мозг).