Книга Не злите женщину: Вендетта с того света, страница 28 – Ксения Шеховцова

И тогда Алек пошёл на хитрость. Желая спасти людей от ненасытного зла, он решил заключить с ним новый договор. Алек предложил ему вечную службу взамен на освобождение этих людей всего на одну ночь. Морок, не поверив в столь благородное предложение, решил подстраховаться, добавив всего один пункт в договор: Кас станет управляющим клуба без возможности уйти и будет преданно служить ему, заманивая всё новые души в логово Морока. Алек взглянул на Каса, ища поддержки. Этот пункт договора не входил в его планы, на что Кас лишь слегка кивнул, давая своё согласие. Договор был скреплён крепким рукопожатием, и лишь в последнюю секунду Алек успел добавить одними губами: «Теперь мы связаны: умру я — погибнешь и ты», но Морок этого не услышал.

В ту же секунду клуб опустел. Люди, словно повинуясь невидимой команде, разом поднялись и двинулись к выходу. В клубе остались лишь четверо. Гробовая тишина сдавила воздух. Морок с пресыщенной скукой уселся за бар и неспешно потягивал виски. Кас замер в стороне, выжидая сигнала от Алека.

— Ну и кретин же ты, Алек! — распевно произнёс Арагон, сдёргивая пробку из бутылки текилы. — Мог бы вымолить силу, власть… а ты променял свободу на эту шваль.

Алек молча стоял в стороне, сдерживая ярость, готовую вырваться наружу. Он должен был сохранить хладнокровие и не раскрыть карты раньше времени.

— Арагон, с каких пор ты стал таким мерзким ублюдком? — ровно поинтересовался он, не дрогнув ни единым мускулом.

— Не я такой, жизнь такая, братишка, — беззаботно отозвался тот, запрокидывая голову и прикладываясь к горлышку. — Выживает сильнейший.

Морок довольно хмыкнул, играя бокалом в полумраке.

— Что ж, выпьем за это! Сегодня нам остаётся только пить…

Пока Арагон и Морок предавались пьяному разгулу, Алек, словно тень, отошёл в сторону. Он извлёк из внутреннего кармана куртки пистолет, скользнул к Касу и, быстрым движением вложив его в дрожащие руки, шепнул: «Не подведи, брат… Сейчас или никогда». Кас, стиснув оружие, спрятал его за спиной, чувствуя, как ледяной ужас сковывает его тело. Ему предстояло совершить непоправимое. Алек резко развернулся и, с нарочитой расслабленностью в походке, направился к пьяной компании.

— Эй, Морок, знаешь, что всегда губит таких, как ты? Самоуверенность, переходящая в слепоту, — дерзко бросил Алек, приближаясь к бару.

— Арагон, глянь-ка, наш храбрец решил искупаться в омуте дерзости, — лениво отозвался Морок, залпом осушая бокал. Алек был для него не более чем назойливым комаром, жужжащим над ухом.

Алек, проигнорировав его равнодушие, наседал: — Знаешь, чему я научился у тебя за эти пару месяцев, пока ты тешил своё самолюбие, губя чужие жизни?

Морок с грохотом опустил бокал на стойку, в его взгляде промелькнула тень раздражения.

— Ты испытываешь моё терпение, мальчишка. Ещё одно слово, и ты захлебнёшься собственной кровью, — прорычал он, словно зверь, готовый к прыжку.

— Вряд ли, — с торжествующей усмешкой парировал Алек. В глазах Морока мелькнуло подобие интереса, сменившее собой гнев. — Я научился менять правила игры в самый последний момент, когда соперник уверен в своей победе.

Заинтересованность вмиг испарилась, уступив место ярости. Морок, словно взбешённый бык, сорвался с места и вцепился Алеку в ворот куртки. — Что ты натворил, щенок? — прошипел он, сплёвывая слова, словно яд.