Книга Преданная истинная черного дракона, страница 132 – Екатерина Борисова

— Я её муж и истинный...

— Только после подписанного императором согласия, — стоит на своём инспектор.

— Я арестован?

— Пока нет, — отступает инспектор и щурится. — Только задержаны. Арестовать вас может суд.

— Отлично, — сияет Александр. — Вот пусть суд меня и арестовывает. Сегодня! К тому же у Идалин нет защитника. Я буду представлять её в суде. Как истинный я имею на это право.

Инспектор поджимает губы, темнеет, потом бледнеет, сводит на переносице брови и... машет на Александра рукой.

Довольный собой князь со мной на руках бодро взбегает по высоким мраморным ступеням.

— Что он здесь делает? — бледнеет лорд Кречет и отступает на шаг, за ним отступает и без того бледная Агнес.

— Я сопровождаю свою истинную на этот фарс! — зло рыкает Александр. А у меня в груди расплывается тепло.

Его такая неожиданная поддержка согревает. Совсем чуть-чуть.

— Князь, — морщится лорд Кречет, — в прошлый раз вы уже утверждали, что Идалин ваша истинная, но не смогли это доказать. Я всё видел и...

— Да? Смотри! — князь усмехается, перехватывает меня и закатывает рукав своей рубашки.

На его обожжённом запястье, поверх застарелого белого рубца необычайно ярко горит золотая узорная ветвь, лоза и листики шевелятся от лёгкого дуновения ветра как живые.

— Вы завершили ритуал? — хрипит стремительно бледнеющий лорд Кречет. — Но это... это ничего не меняет! Она убийца! Она хотела отравить нас всех.

Теперь уже не Агнес висит на отце, а он сам шатается и хватается за хрупкую ладошку дочки.

— Вот суд в этом и разберётся, — чеканит Александр и, больше не дожидаясь никого, заносит меня в здание суда.

От ощущения могущества и суровости этого места я сжимаюсь на руках у князя.

Каменные стены сложены из глыб обсидиана и серого гранита, настолько плотно подогнанных, что между ними нет даже крохотной щели.

Эти неуютные суровые стены дышат холодом, в котором застыли тысячелетия драконьих законов.

Я поднимаю голову, чтобы увидеть потолок. Он уходит высоко, к самому небу.

И подобно небу он отливает синевой. Тысячи. А может, миллионы лазуревых чешуек, выложенных в спиральные узоры, отражают тусклый, магический свет, идущий неведомо откуда.

Конвой указывает путь. Перед нами распахиваются высокие дубовые двери, пропуская в зал для заседаний.

Судья с лордами смотрящими уже ждут нас. Точно так же, как и многочисленные зрители. Зал заседания ломится от зевак.

На первом ряду я узнаю сестрёнку Сондру, малыша Ноэля, молочника и мясника, доктора Пуркинье, рядом с ним почти весь их отряд.

И это согревает мне душу.

Меня усаживают на скамью для подсудимых. А судья подзывает Александра к себе.

Вопрос его присутствия решается быстро.

Судья выслушивает его доводы, проверяет наши метки и признание князя в убийстве Анны Ларской и её бабки, в которых обвиняют меня, и соглашается оставить Александра.

А вот лорд Кречет скрипит зубами от злости так сильно, что этот скрежет далеко разносится под сводами залы.

— Давайте перейдём к уликам, — командует судья.

Помощник выносит на всеобщее обозрение шкатулку с несколькими вещами. Среди них гранёный пузырёк, «украденная» брошь и моя белая шубка.

— Вы узнаете эти вещи? — спрашивает меня лорд-обвинитель.

— Да, ваша честь, — киваю я.

На лоснящемся лице Кречета играет победная улыбка.