Книга Двуликие, страница 185 – Анна Шнайдер

Велдон задумался.

Он ведь задавал такой же вопрос Эмирин. Но она тогда сказала, что это не имеет отношения ко всем покушениям, ничего толком не объяснив. Только заплакала, когда он спросил про Кару Джейл.

— Я не знаю. Я не всезнающ, увы. Но, я думаю, это связано с тем, что ты видела в своём последнем сне.

— Он был не последний… — пробормотала девушка. — Но последний я тебе чуть позже расскажу. Сначала про амулет, это интереснее. Я не понимаю, что ты имеешь в виду…

— Ты помнишь, что видела? — Велдон дождался её кивка и продолжил: — Это были два ритуала. Последний — ритуал по изменению внешности. И изменение это невозможно засечь. Тоже одно из гениальных изобретений Триш. Засекреченное, кстати. А ритуал перед ним… Я понятия не имею, что всё это значит, но догадываюсь, где можно посмотреть. Повтори, что тогда говорила Риш.

Шайна нахмурилась, закусила губу, словно припоминая.

— «Эйярейз лори». Три раза повторила. И ещё — «кара джейлнеррит». Тоже три раза.

— Первое — это по-эльфийски, а второе — древнее наречие оборотней. Две фразы, продолжающие друг друга, но на разных языках.

— И что они значат?

— «Эйя» — душа. «Рейз» — долг. «Лори» — что-то вроде «признание», «признаю».

— «Долг души признаю…» — прошептала Шайна, глядя на Велдона огромными непонимающими глазами.

— А «кара джейлнеррит» — «долг крови моей». Это какой-то ритуал, Шани, — пояснил император ещё раз. — Скорее всего, тёмноэльфийский. Я понятия не имею, что он означает. Но, если хочешь, давай попробуем порыться в книгах и найти ответ.

— Хочу! — она даже в кресле подпрыгнула. — Я думаю, мой амулет как-то связан со смертью мамы. Я должна знать, в чём его сила.

— Хорошо. Тогда поищем. Ты ещё хотела рассказать мне о своём последнем сне. Там ты что увидела?

Пока Шайна рассказывала, Велдон думал о том, какой деликатный способ выбрал её амулет для того, чтобы поведать хозяйке о проклятье правящего рода. Будто бы щадил её чувства. Девушке, конечно, было неприятно смотреть на умирающую Эмирин, но это всяко лучше, чем та же Эмирин, только ссорящаяся с Велдоном.

Он тогда очень некрасиво себя повёл. Впрочем, как и в случае с Розой Тарс.

— Это правда? — спросила Шайна тихо, когда закончила. — Мама прокляла… действующего императора?

— Прокляла. Но не только императора, а весь его род. Проклятье бесплодия — на весь род, и проклятье безбрачия — собственно на Велдона. — Он едва заметно усмехнулся. — Так что наш император — дважды проклятый, Шани.

В груди что-то сдавило.

Нет, ему уже давно не было больно за себя. И теперь тоже. Но Шайна… она такого не заслужила.

«Не нужно было сближаться. Когда она узнает, будет переживать».

— А… зачем?

— Что зачем?

— Зачем она его прокляла?

— Тут скорее не зачем, а почему. Триш была обижена на Велдона. Он действительно её обидел, и очень сильно. Вот она и сорвалась.

Шайна отвела глаза, закусила губу и прошептала:

— Я не верю, что можно сделать нечто такое, из-за чего нужно настолько срываться… Несколько смертей, проклятье правящего рода… Это очень, очень плохо.

Так. Пожалуй, хватит на сегодня.

Велдон встал с кресла, подошёл к Шайне и подал ей руку.

— Давай в следующий раз это обсудим, — сказал он мягко. — А сейчас, я боюсь, уже слишком поздно для подобных разговоров. Да и у тебя завтра занятия.