Книга Двуликие, страница 433 – Анна Шнайдер

«Огненный цветок» — смертельное заклинание, построенное на импульсе негативной энергии, то есть на ненависти человека, который проклинает. Эта ненависть должна резонировать с чувствами того, кого проклинают, — и взрываться пламенем с обеих сторон формулы, уничтожая и проклинаемого, и проклинающего. В одном из моих снов Триш рассказывала Риланду, что для «огненного цветка» не обязательно испытывать ненависть, но обязательно — сильное чувство. Например, любовь.

— Однако в том случае, если вот здесь, — Аравейн чиркнул поверх эмпатических рун, заставляя их сменить значение, — поменять отрицательное на положительное, в конечном результате получается неустойчивость. Видишь? До константы не хватает всего ничего, самую малость, но это значит — заклинание теряет неуязвимость. Перестаёт быть необратимым. Соответственно, энергию, которая освобождается при попытке применить «огненный цветок» тем, кто любит, а не ненавидит, можно использовать иначе, скорректировав изначальную формулу при помощи ритуала.

Я закусила губу, вспомнив сон, в котором мама перед визитом Эдриана проводила какой-то ритуал. Значит, вот что это было! Но откуда она знала, что он попытается убить её именно «огненным цветком»? И самое интересное — что она сделала с заклинанием, как изменила его?

На эти вопросы Аравейн ответить не смог. Но со вторым уточнил, что, если бы я помнила детали ритуала, руны, которые рисовала мама, он наверняка определил бы, что она собиралась предпринять. Но увы — я не помнила. И не могла даже пожелать увидеть этот сон вновь — до тех пор, пока с меня не снимут браслеты и я не научусь подчинять Огонь.

По этому поводу я тоже задала вопрос главному придворному магу и услышала спокойный, ровный ответ:

— Сила не просыпается в том, кто не способен ею управлять. Тебе всего лишь необходимо научиться не бояться её.

Всего лишь…

— Это непросто… — пробормотала я, и по лицу беловолосого мага скользнула тень слабой улыбки.

— Не сложнее, чем искренне и всем сердцем любить императора, — произнёс Аравейн, будто пронзая меня сапфировым взглядом, и я поспешила удалиться — слишком хотелось расплакаться.

Толку-то в моей любви… Если бы она смогла уберечь его от смерти или избавить от проклятья! Но я для Норда оказалась абсолютно бесполезной…

Когда я вернулась, выяснилось, что отец до сих пор не проснулся. Впрочем, не удивительно — первой пары у него в расписании не было, так зачем спешить? Накануне он предлагал позавтракать вместе, но я отказалась: иначе совсем не буду видеть друзей. Хотя бы в столовой поболтаю…

Дрейк встал минут за пять до моего ухода, обнял и пожелал удачи в первый «новый» учебный день, где мне предстояло быть всего лишь слушателем. Надеюсь, это ненадолго.

На завтрак я шла, раздираемая противоречивыми чувствами. С одной стороны, хотелось видеть Дин и Дамира, но к ним в столовой обычно прилагаются ещё принцесса и Коул, и вот по отношению к ним в моём сердце пока ничего не потеплело. Хотя ни он, ни она не сделали ничего ужасного, однако я относилась к обоим совсем не так, как к наследнику и дочери ректора.

Я вошла в столовую, когда народу там ещё почти не было — завтрак начался буквально пару минут назад. Подошла к раздаче, стараясь не обращать внимания на чужие взгляды, полные дикого любопытства, кивала знакомым, немногословно бурчала что-то на вопросы о здоровье, и всё время пыталась не одёргивать рукава, под которыми скрывались браслеты-блокираторы. Окружающие и так должны были понимать, что я пока ещё в них, но мне не хотелось, чтобы кто-то их видел. Слишком личное.