Книга Двуликие, страница 468 – Анна Шнайдер

Но Эмирин его удивила, сказав, чтобы не вмешивался в отношения Коула и Даниты, даже если они кажутся ему странными.

— Пусть всё идёт как идёт. Так нужно, Оливер, — произнесла дартхари с мягкой убедительностью, и он понял, что она знает гораздо больше, чем говорит. Впрочем, не удивительно. По-видимому, Коула собирались использовать в планах поимки того, кто организовал убийство императора… Неизвестно только, в курсе ли этих планов эльф? Или его используют втёмную, как Даниту? Интересный вопрос, и Оливер не знал ответ на него.

Сразу после разговора с Эмирин он зашёл к Шайне и предложил сходить в парк академии, раз в город нельзя. Судя по её лицу и нахмуренным бровям, она очень хотела отказаться, но, вздохнув, всё же согласилась.

— Только недолго, — попросила Шайна строго. — А то у меня ещё выше крыши домашних заданий, а вечером занятия с Кертом, после которых я буду без сил.

— Понимаю, — усмехнулся Оливер. — Но нельзя же всё время учиться, мозги необходимо проветривать.

— Да, — она вздохнула с сожалением, будто ей и правда было жаль тратить время на отдых. — Я поэтому и согласилась.

Чуть позже, когда они вышагивали по аллеям, провожаемые любопытными взглядами остальных студентов — академия на этот раз не скрывала их от других гуляющих, — Оливер признался:

— Ты согласилась пойти со мной, чтобы проветрить мозги, а я решил тебя пригласить, потому что мне на самом деле приятно проводить с тобой время.

Шайна посмотрела на него, быстро и внимательно, и Оливер сразу понял: она догадалась, что сейчас он говорит за себя, а не за Дамира.

— А у тебя… — Она закусила губу, нахмурилась — видимо, пыталась придумать, как обойти заклинание Эмирин. — Тебе когда-нибудь нравилась девушка… по-настоящему?

Забавное определение того, что у оборотней называлось дэрри — пара волков, соединённых и в жизни, и в посмертии. Почти то же самое, что у эльфов их единственные, но без мук невзаимной любви.

— Да.

— А где она сейчас?

Оливер сглотнул, ощутив жжение в сердце. Прошло двадцать лет, но легче ему так и не стало. Он регулярно наведывался в Арронтар, надеясь, что учует запах своей волчицы, но его всё не было. Она до сих пор не родилась.

Оливер остановился посреди аллеи, взял Шайну за руку и потянул на себя. Мгновение она сопротивлялась, но потом, вспомнив, какую роль им предстоит играть, позволила приобнять её, склониться над лицом и прошептать, почти касаясь губами губ:

— Погибла.

Девушка в его объятиях прерывисто, взволнованно выдохнула, сильнее сжав ладонь Оливера, будто пыталась поддержать. Глаза Шайны были горькими, словно она понимала, что он должен чувствовать. А дыхание казалось сладким и приятным, его хотелось попробовать на вкус, ощутить, насколько оно сладкое.

Оливер даже не помнил, когда ему в последний раз по-настоящему хотелось поцеловать девушку, и невольно прислушивался к себе. Когда-то давно он видел, как посреди пепелища по весне пророс белый и хрупкий подснежник. Вытянулся к солнцу, грея тонкие лепестки и полупрозрачный стебель, — яркое пятно жизни посреди серого пепла безжизненности. Оливер ощущал себя сейчас таким подснежником. В нём даже проснулась надежда на то, что когда-нибудь он вновь приедет в Арронтар и почувствует свою переродившуюся возлюбленную. Он давно не верил в это, но, рядом с Шайной, ему хотелось верить.