Книга Двуликие, страница 570 – Анна Шнайдер

Всё?..

Теперь я не стала это озвучивать. Просто попыталась сделать шаг вперёд и глубоко вздохнула, когда у меня это наконец получилось.

Я сразу побежала к маме. Остановилась возле неё, вглядываясь в глаза. Один карий, другой красный… Как раньше, когда она ещё не лишилась магии Разума. До сегодняшнего дня я видела эти глаза только во сне, а теперь…

— Мам?..

Она грустно улыбнулась и обняла меня. Впервые в жизни меня обнимала она, моя настоящая мама, а не Кара Джейл.

Хотя «в жизни» — это не совсем верное слово…

— Прости меня, Шани. Я не слишком хорошая мать.

— Неправда! — возразила я дрожащим голосом и почувствовала щекой её улыбку.

— Будь счастлива, — прошептала она мне на ухо, провела ладонью по растрепавшейся косе и поцеловала. — А сейчас мне нужно помочь Эмирин.

— Да-да, конечно!

Я в последний раз скользнула рукой по её спине, крепкой и прямой, как у живого человека, а спустя мгновение мама уже быстро шагала по направлению к ректору. Села рядом на снег, протянула ладонь — и легко сняла с шеи Эмирин свой амулет.

Академия тут же перестала гудеть и трястись, а ректор открыла глаза. Кажется, они сейчас были жёлтыми.

— Всё, — сказала мама просто и очень грустно. — Его больше нет.

Эмирин кивнула. Её губы тронула слабая улыбка, а потом она просипела:

— Иди сюда, волчонок.

Мама будто ждала этого. Кинулась в её объятия, разрыдавшись как ребёнок — живой ребёнок! — и шепча что-то неразборчивое. Следом их обеих обнял Нарро, прижал к себе крепко и сильно, словно защищая, большой и надёжный.

Мама причинила им обоим столько боли, но, кажется, теперь я начала понимать, почему они всё-таки её простили…

Она ушла неожиданно — так же, как и появилась. Только вспыхнула ярко-алым в руках Эмирин и Нарро, а затем исчезла.

И её амулет тоже исчез. Она забрала его с собой.

Норд

Ему было жаль, что он не успел проститься с Триш, но, наверное, так было правильно. Они всё сказали друг другу ещё в сновидениях, больше говорить было не о чем, а объятия…

Он обойдётся. Главное, что он знает — теперь Риш по-настоящему ушла, отправилась на перерождение, и хорошо бы её следующая жизнь получилась удачнее. Счастливее и длиннее предыдущей.

Эдриан тоже ушёл. Это был его выбор — пожертвовать собой, чтобы уничтожить Риланда. Кто-то из них, живых, а не мёртвых, должен был это сделать, чтобы усилить возможности атакующего щита. Норд никогда не был дружен с братом Риш, но сейчас его было жаль. Жаль, потому что его жизнь оказалась такой же несчастливой, как и её, к тому же она была отравлена горьким и невозможным чувством к собственной сестре.

— Хорошего перерождения, — прошептал Норд традиционную фразу, отводя взгляд от распластанного на снегу тела, и повернулся к Оливеру. — Ты как?

Рану оборотня уже осматривал Дрейк, и Оливер чуть морщился, когда эльф задевал её.

— Затянется через пару часов, — констатировал отец Шайны, выпрямляясь. — Регенерация сработает, и затянется. Обычно быстрее, но сейчас не тот случай — заклинание замедляет природные особенности оборотней.

— Догадывался он, получается, — хмыкнул Оливер. — Или даже догадался.

— Трудно было не догадаться. Мы не стали бы подвергать риску Дамира, а «хамелеоны» почти все оборотни, — пожал плечами Норд и обратил внимание на подошедшую Шайну. Девушка до сих пор была белой, как окружавший их снег, и хмурилась. — Иди в академию, Шани, здесь тебе делать нечего.