Книга Двуликие, страница 75 – Анна Шнайдер

— Прошу меня простить, Шайна. Я был не прав.

Ага, ты ещё добавь «я больше не буду».

Но вслух я ничего не сказала, только кивнула. Эльф торжествующе улыбнулся, и улыбался до тех пор, пока Эмирин не произнесла:

— Учтите, Родос, что следующее оскорбление в адрес Шайны станет для вас последним в стенах этого учебного заведения. Оно пойдёт за два дисциплинарных нарушения. Поняли меня?

Сурово… Но меня-то почему не наказывают вместе со всеми? Хотя, наверное, профессор Аррано считает — не за что. Я ведь не участвовала в «дуэли». И матерными эльфийскими словечками не бросалась.

Коул заверил ректора, что он всё понял, энергично кивая, а потом нас отпустили. И не успели мы выйти из кабинета, как эльф почти побежал вперёд по коридору, словно боялся не выдержать и ещё как-то меня оскорбить.

Рональдин хмыкнула, скрестив руки на груди.

— Змеёныш.

— Хуже, — процедила Мирра, провожая почти исчезнувшего за поворотом студента донельзя злобным взглядом. — Гораздо хуже. Будь осторожна, Шани.

— Нужна я ему больно, — отмахнулась я, но рыжая покачала головой.

— Нет, такие ничего не забывают. И не прощают. Поэтому — будь осторожна. Здесь, в академии, он бессилен — здание поглощает любую неуставную магию. А вот в городе…

— Не пугай её, Мир, — цыкнула на подругу Дин. Но она была неправа — я не испугалась.

Почему-то у меня не получалось бояться этого эльфа. Разве можно бояться того, кого презираешь?

Наследный принц Дамир

Как только Шайна убежала в свой бордель, а Дин отправилась на очередное свидание с Эваном, наследник вернулся в приёмную ректора и под суровым взглядом личного цепного пса Эмирин постучался в дверь.

— Да, заходите.

Его ещё в детстве поражало, как просто она относится к своему статусу. Ректор магической академии, Вожак арронтарских оборотней, доверенное лицо императора… Хотя с последним он, наверное, погорячился. Всё-таки после ссоры Велдон и тётя Эм почти не общались.

Какой же уставшей она выглядит… И седая прядь серебрится даже больше, чем обычно.

— Что-то случилось, Мир?

Наследник подошёл ближе, чтобы от двери точно нельзя было подслушать, и прошептал, глядя в тревожные глаза Эмирин:

— Я просто хотела спросить, тётя Эм. Может твоё заклинание… слететь? Ну, например, во время дуэли… или как-то иначе?

Он и сам почти не расслышал собственный вопрос, так тихо его задал. Но она, конечно, расслышала — слух у Эмирин был, как у всех оборотней, отменный.

— Нет, Мир. Не может. Ни при каких условиях, — она улыбнулась. — А почему ты вдруг решил спросить?

— Потому что я совсем не чувствую себя девочкой, — прошептал наследник, кажется, ещё тише, чем раньше. — Совершенно. И я всё время боюсь, что всё это — я про внешность — слетит с меня, как скорлупа.

— Не волнуйся. Не слетит. А то, что ты не чувствуешь себя девочкой, — это нормально. Я ведь не меняла твоё сознание.

— А могла бы изменить?

Эмирин не стала отвечать, просто кивнула. Дамир и сам знал, на что она способна. Император говорил, что Эмирин может превратить любого человека в овощ или полностью подменить воспоминания. Значит, она могла сделать из него настоящую девочку…

Наверное, он сказал это вслух, потому что Эмирин ответила:

— Нет, Дамир. Даже если что-то кажется настоящим, это не значит, что оно действительно настоящее. Настоящее… порой оно распознаётся только со временем. И иногда — когда уже слишком поздно.