Книга Отель «Жар-птица», страница 19 – Ольга Богатикова

Он отменил субботние походы в кинотеатр, которые они с бабушкой совершали каждую неделю. Отменил прогулки по городу, катания на лодках, рыбалку, которую ранее обожал всем сердцем, и вылазки в курортную зону. Каждый раз, когда я вытаскивала деда «в люди» – на чью-нибудь свадьбу или юбилей – я ловила в его глазах печальные тени. С каждой улицей, с каждой песней, доносившей из старых кафе, у него были связаны воспоминания. И в них непременно была она – его Васёна, Васелинушка, Васелина.

Его любовь, друг, верный союзник, светлый всепонимающий ангел.

Скорбь по ней прочно сидела в глубине его широкой души, и спасала от нее только «Жар-птица». Работа деда не тяготила. Она его отвлекала, останавливала лавину воспоминаний, которая настигала и давила Валентина Митрофановича, когда он оставался один.

Мы с дедушкой жили раздельно. В день моего двадцатилетия они с бабушкой торжественно объявили, что я – девушка взрослая, а значит, должна отселиться в отдельную норку и самостоятельно выстраивать в ней быт. Их заявление являлось резонным: за несколько недель до этого разговора я окончила факультет сервиса и туризма и была устроена администратором в семейный отель.

Норка, в которой мне предстояло строить быт, располагалась через дорогу от норки моих стариков. Это был одноэтажный кирпичный дом – брат-близнец дома, в котором проживали они. Когда-то давно Солнцевы приобрели его для своего сына – моего отца. Так вышло, что папа не прожил в нем ни единого дня, и много лет его сдавали в аренду.

Внешне эти строения отличались друг от друга лишь цветом фасада: мой был желтовато-бежевым, бабушки и деда – белый с красной полоской вдоль крыши. Зато внутри они были разными.

Мы с дедом выкроили пространство жилищ в соответствии с собственным вкусом и потребностями. Так, в моем доме имелась спальня, гостиная с декоративным камином и большим книжным шкафом, просторная кухня, ванная и две кладовых, одну из которых я использовала, как гардероб. У деда же находились еще две гостевые комнаты (одна из них раньше была моей детской, а в другой обычно останавливался отец, когда приезжал в гости), кабинет и зимний сад, где бабушка разводила орхидеи, фиалки и померанцевые деревья.

Мой переезд в новое гнездо отмечали широко – с застольем, музыкой и хлопушками.

Зеленая улица, на которой располагались наши коттеджи, входила в частный сектор городской окраины. Здесь жили преимущественно чародеи, поэтому атмосфера тут была во всех смыслах волшебная. Ее газоны и тротуары всегда оставались чистыми и аккуратными, кирпичные и деревянные домики отделяли друг от друга тенистые скверы, уютные кафе, крошечные магазинчики и забавные детские городки с горками и качелями.

С соседями мы дружили. Совместно отмечать праздники нам было не в первой, поэтому с новосельем меня поздравляла вся Зеленая улица.

А через два месяца вся Зеленая улица так же дружно провожала в последний путь Васелину Солнцеву, которая в одно чудесное солнечное утро не проснулась в своей теплой супружеской постели…

Ярослав Сенин как-то сказал, что выходные даются людям, чтобы отдыхать, и портить их такими отвратительными делами, как уборка, стирка или, не дай бог, перекапывание грядок – страшный грех, за который после смерти нас будут ждать горы немытой посуды, грязные полы и бескрайний непаханый огород. Милолика Петровна тогда обозвала Ярика лодырем и тунеядцем, а потом полдня обдумывала его слова, находясь в печальной задумчивости.