Книга Операция "Ух", или Невеста для Горыныча, страница 2 – Ирина Субач

— Хочу напомнить, что полцарства у нас с тобой на двоих общие, – начала я. – И замуж нас по приказу батюшки положено так же отдавать обеих одновременно. Твои принцы по одному не ездят, то брата притащат, то свата, то дядьку, то лучшего друга… Берут тебя, а заодно и меня, но что-то все резко передумывают. Две дочери за полцарства! Это главное условие батюшки!

— Тебя не берут, потому что ты… – она опять хотела сказать что-то про мою внешность, но предусмотрительно промолчала.

— Или тебя не берут, потому что неизвестно, кто из нас старшая дочь, – парировала, а заодно напомнила я.

Василиса задохнулась от возмущения:

— Зато я законная, от королевны Лебедь!

— А я точно родилась раньше на пару дней, – рыкнула я. – Нашему папеньке не нужно было накануне свадьбы комариком на острова Греции летать. Косточки у него, видите ли, от суровой зимушки промерзли. Загулял с Горгоной, и бросил!

Василиса напыжилась, покраснела, но промолчала.

Потому что дальше эту историю хоть и знало все королевство, но официально про нее говорить было не принято.

Мать моя, Медуза Горгона, решила, что в одиночку воспитывать дочь не собирается. Да и повадились к ней на остров всякие богатыри греческие шастать с мечами. Вот от греха подальше и отправила она корзинку с фруктами и новорожденной дочерью папе Гвидону.

Тот же слыхом не слыхивал, что Горгона то оказывается была беременна и радовался в то время другому событию.

Его законная супруга королева Лебедь разрешалась от бремени.

Дочь Василиса была самым красивым младенцем в свете, ни в сказке сказать, ни пером описать.

Все царство гуляло три дня и три ночи после того, как объявили о рождении столь славного ребенка.

А через пару дней информацию идущую в народные массы поправили, мол, оказывается, родилось два младенца: родила царица в ночь, вторую – не то сына, не то дочь, не утенка, не лягушку, а противную змеюшку!

Правда же была чуточку иной.

Когда на Гвидону принесли меня в корзинке, тот сразу все понял. У меня были глаза папочки, и змеиный язык мамочки.

Королева Лебедь долго билась в истерике, что такому чудовищу, как я, нечего делать во дворце, рядом с ее прелестной Василисой Прекрасной. Вдобавок еще обнаружилась, что Василиса умеет обращаться в премилого лягушонка, которого я то и дело пыталась сожрать в своей змеиной ипостаси.

Но Гвидон был непреклонен: то ли чуял сразу, одна наследница хорошо, а две лучше, а может, чувства отцовские взыграли.

В общем, меня оставили.

И более того, официально объявили близняшкой Василисы.

Вопрос со старшинством только был до сих пор открыт.

— Я все равно выйду замуж! – насупилась Василиса. – Хочешь ты того или нет.

— Да, пожалуйста. Кто ж против? – изумилась я и прищелкнула пальцами. – Ах, да. Я и против. Потому что полцарства наши общие, и я не позволю их разбазаривать на непонятных женихов. А тем более заморских! Полцарства не резиновые, лишних у нас не валяется!

Василиса пыхтела, злилась, мяла подол платья. Было видно, как мозги ее шуршат и соображают, пытаясь найти выход из ситуации.

— И как по твоему тогда нам замуж выходить? Если ты за эти полцарства удавиться готова? – наконец спросила она. – Может, у тебя есть кто на примете, чтобы достойный был, и чтобы брат у него нашелся, чтобы нас двоих да в одни руки?