Книга Операция "Ух", или Невеста для Горыныча, страница 25 – Ирина Субач

Крайняя прядь превратилась в змею, боковым зрением я видела, как она уже выпустила клыки…

Иван же стремительно бледнел.

— То бишь женщина, но не до конца. В общем, я имел ввиду другое.

На помощь царевичу пришел Финист, похлопав незадачливого принца по плечу, и едва скрывая улыбку, он произнес:

— Царевич имел ввиду, что вы, царевна, входите в дружескую компанию.

— Да-да, – закивал царевич. – Ну, какие женщины, мое сердце принадлежит вашей сестре. И никому кроме! Я сцепила губы, сощурила глаза. Ага, конечно. Так и поверила, вешай эту лапшу кому другому.

Впрочем, пока с царевичем в качестве спутника приходилось смиряться.

С ужасом представила, что возможно с ним же придется смириться и в качестве родственника, если с Горынычем все сложиться самым печальным образом.

Выбирая между Иваном и Елисеем, Василиса точно выберет первого. Тут я даже не сомневалась.

— У вас чешуя блуждает, – неожиданно вырвал меня из дум, тихий голос Вихря.

Я вздрогнула и повернулась.

Егерь стоял удивительно близко, буквально плечо к плечу со мной, и как только смог подкрасться.

— Что? – не поняла я.

— Чешуя, – тихо ответил он, кивая на мое лица. – Она то проступает, то прячется. С щек, на нос и обратно. Когда есть, когда нет.

Я схватилась ладонями за лицо, прощупывая. Сейчас чешуи в самом деле не было, а ведь утром, когда мы выезжали из дворца – я точно помню, что натянула перед зеркалом самую паскудно противную чешуйчатость. Но то ли сама забылась, то ли мороз повлиял – сейчас чешуи не было.

Пришлось сосредоточиться, вернуть все обратно.

С уст Вихря слетел смешок.

— Бабка моя тоже мухомор на носу отращивала, – зачем-то сказал он и, развернувшись, отошел.

Я задумчиво взглянула ему вслед, его спина мелькнула за пределами поляны, скрываясь за соснами.

— Эй, куда это он? – спросила я у Финиста, тот как раз раскатывал самобранку, пока два царевича ломали ветки кустарника для костра.

— Вихрь?! – удивился Сокол. – А я почем знаю. Ежели он вам не доложил, царевна, то мне уж подавно не отчитывался. Может, безопасность проверяет.

— Может… – согласилась я. – Я схожу посмотрю.

Финист напрягся.

— Я с вами! Ваш батюшка приказал, это самое… ЧЕсть вашу…

беречь!

Я косо взглянула на него, возможно весь сарказм этого мира сейчас отражался на моем лице. Финист даже затылок почесал.

— Ага, понял. Честь она сама ваша.. при вас.

— Все верно, – согласилась я. – Ты лучше за этими присмотри, – я кивнула на царевичей. – Бедовые они какие-то.

По следам на снегу я вышла за пределы полянки, стараясь двигаться как можно тише. Почему-то мне хотелось ответить Вихрю тем же, подкрасться так же незаметно, как и он ко мне.

По детски сказать “Бу!”, хоть я и понимала напугать не смогу, но его замечание про чешую, я восприняла как гол в свои ворота. Хотелось выровнять счет.

Я потрясла головой.

Вот опять какое-то наваждение. Откуда только берется. Впрочем, сколько себя помню, они всегда были со мной – эти странные слова и понятия, всплывающие из ниоткуда в голове. Я с детства легко вворачивала их в речь, шпарила ими, приводя порой в ужас окружающих, особенно царевну Лебедь.

Та и так меня недолюбливала, а после такой тарабарщины, вообще заявляла, что я проклятая.

Впрочем, со временем к этим странностям привыкли. При дворе даже стали применять некоторые словечки, прижилось в общем.