Книга Операция "Ух", или Невеста для Горыныча, страница 47 – Ирина Субач

На том и порешили, вскоре Финист и в самом деле склонил голову, прислонившись спиной к остатку сруба избушки. Гриба с колобком уснули у него в тулупчике. Только дружный храп на всю поляну.

Я же перебралась поближе к костру, протянула руки к огню, и морально настраивала себя не спать всю ночь.

Вихрь молча подбрасывал в дрожащее пламя ветки, те почти сразу вспыхивали, отчего пламя становилось выше и жарче.

— Ты тоже можешь идти спать, – разрешила я.

— Не пойду, – тихо, но уверенно заявил он в ответ. – Возле костра жарко, в сон клонить будет еще сильно. Уснете ведь.

Я гневно сощурилась. Это он мне сейчас вызов бросил? Или потягаться в упрямстве решил? Так у меня его с запасом, на всю батюшкино царство хватит!

— Я справлюсь, – процедила, поглубже зарываясь в меха шубки.

— И не сомневаюсь. Просто решил составить вам компанию, царевна. За разговорами время течет незаметно, и сон отступает.

Я удивленно округлила глаза, хотела даже напомнить егерю про “помойку”, но тот словно что-то почувствовал, опередил:

— Хотел попросить у вас прощения.

У меня аж дыхание сперло. В груди защемило, так что от неожиданности слова забылись, только и смогла что выдавить глупое:

— За что?

“Ой, дура… – мелькнуло в голове. – А разве не очевидно, за что? Или он за что-то еще хотел извиниться? Может, за потерянных царевичей?”

Чтобы не выглядеть совсем уж восторженной и надеющейся на те самые извинения идиоткой, я добавила:

— Если ты про упущенных Ивана и Елисея, то твоей вины тут нет. Они сами сделали этот выбор.

— Да причем тут они, – казалось его даже разозлило, что я вспомнила про наших спутников. – Я про вчерашнее. Хотел попросить прощения за слова, которые сказал. На самом деле я так не думаю.

Сердечко пропустило удар. Да что это я?

Несколько ударов.

Но я сжала губы, давя в себе порыв, который бы даже взбалмошной Василисе не простила. Потому что хотелось взмыть в небо и летать.

Но…

— И зачем ты это сделал? – как можно более ровно процедила я, стараясь казаться максимально холодной.

— Чтобы не оскорбить вас, – по какой-то причине Вихрь отвернулся, словно от стыда. – Где вы, а где я. Гриба бы заставила вас меня поцеловать.

Эмоции все же вскипели.

— А, значит, про “помойку” не оскорбило? – прошипела я, выбившиеся из косы пряди тут же превратились в змей.

Боковым зрением увидела, как некоторые с шипением кидаются в сторону Егеря, грозя если не укусить, то как минимум, наплевать в него ядом. С досадой запоздало поняла, что сдержать эмоции не получилось.

Егерь продолжал оправдываться:

— Иначе бы Водяничка не отменила задание, ей ведь было важно унизить вас заставить поцеловать простолюдина… Когда она рассказала утром, кто она, я понял всё окончательно. Но это не поменяло мое мнение – целовать кого-то по указке, вы не должны, будь то я или царевич, или еще кто-то! – повернувшись ко мне, ответил егерь. Он старался смотреть мне в глаза, чтобы казаться искренним. Но я не знала, верить ему или нет.

— Но она отменила, ты счастлив. Никто не целован - никто не оскорблен, – подвела итог я. – Тема закрыта.

— Не закрыта, – покачал он головой. – Вы так и не ответили прощаете меня или нет.

От шока боковая змейка, перестала шипеть, и повернула голову ко мне. Ее глаза-бусинки выражали полное недоумение и немой вопрос: “Он придурок или нарывается?”