Книга Моя. По праву истинности, страница 32 – Виктория Кузьмина

Я оглянулась, оценивая ситуацию с холодной, отчаянной ясностью. Бежать? Куда? Глухой лес, сугробы по пояс, и… оборотни. Шансов не было. Ноль.

— Здравствуй, Агата, — его голос был ровным, вежливым, но в этой вежливости сквозила стальная власть. — Меня зовут Игнат Громов. Я верховный судья Арбитров.

— По какому праву ваши люди похитили меня? — выпалила я, заставляя голос не дрожать, хотя колени предательски подкашивались.

— Вам необходима защита от Альфы Сириуса Бестужева, — ответил он, как будто объявлял погоду.

— Мне не угрожает наследник клана сибирских волков, — попыталась я парировать.

— Он больше не наследник, — поправил меня Громов, и в его глазах мелькнуло что-то острое, колючее. — Сириус Бестужев официально признан главой клана. И нам поступила информация о том, что между вами была… связь.

Он встал во главе клана? Но он так молод… Мысль обжигала каленым железом мозг. Зачем он это сделал? Но сейчас не до него, я за свою жизнь и жизнь моей крошки должна переживать. Ложь пришла на ум мгновенно, отчаянная попытка отгородиться.

— Я у него работала, — сказала я, опустив взгляд, чувствуя, как по спине растекается липкий пот страха.

Сзади послышался низкий, предупреждающий рык. Черт! Язык мой — враг мой! Они же чувствуют ложь!

— Она врет, — прозвучал безжалостный вердикт одного из моих охранников.

— Агата, — голос Громова стал мягче, почти отеческим, но от этого лишь более жутким. — Мы лишь пытаемся вас защитить. Не стоит лгать.

Отчаяние придало мне смелости, горькой и ядовитой.

— Почему я тут? Насколько мне известно, раньше вы так не поступали. Не увозили девушек, за которыми охотятся оборотни.

Он хмыкнул, и его лицо на мгновение исказила странная гримаса.

— Ну что вы, мы заботимся о каждой.

— Вы врете, — выдохнула я, и снова этот проклятый язык опередил разум.

На этот раз он не сдержался. Его лицо нахмурилось, вежливая маска спала, обнажив холодную сталь.

— Войдите в дом, Агата.

— Я никуда не пойду, — упрямо стояла я на месте, чувствуя, как дрожь становится неконтролируемой. — Верните меня туда, откуда взяли. Сегодня приезжает моя мама, и я должна ее встретить.

— Агата, зайдите в дом, — его голос стал тише, но в тысячу раз более опасным. — Или вас заведут туда силой. Вы пробудете тут, пока мы не решим все проблемы с сибирским кланом. Ваша мама взрослая женщина. Справится и без вас.

Больше разговоров не последовало. Охранник сзади грубо схватил меня за руку выше локтя и потащил, как мешок, через высокий порог. Меня проволокли по темному, холодному коридору, пахнущему старой пылью и воском, и втолкнули в небольшую комнату. Дверь с глухим стуком захлопнулась.

Я осталась одна.

Обернувшись, я осмотрела свое новое «убежище». Комнатка была крошечной, с одним узким окном, простой железной кроватью с тощим матрасом и комодом. Скорее всего, когда-то здесь жила прислуга. В фильмах их комнаты так и показывают.

Я подошла к окну, стараясь дышать глубже, чтобы унять панику. За стеклом простирался заброшенный сад. Заснеженные, неухоженные кусты, и в центре — замерзший каменный фонтан, превратившийся в причудливую снежную скульптуру. Было видно, что за территорией давно никто не ухаживает.

Прислонилась лбом к холодному стеклу, пытаясь собраться с мыслями. Но вдруг острая, разрывающая боль пронзила череп. Я согнулась пополам, вцепившись пальцами в виски, сдерживая стон. Звон в ушах стал оглушительным, мир поплыл. И сквозь этот хаос, словно сквозь толщу воды, до меня донесся звук. Детский, беззаботный смех.