Книга Моя. По праву истинности, страница 36 – Виктория Кузьмина

— Ладно, — сказала я, протягивая ему свой надкусанный пирожок. — На, бери тот, что я откусила. Доволен?

В следующее мгновение мир перевернулся. Он двинулся с такой звериной скоростью, что я не успела даже моргнуть. Его рука, несмотря на истощение, была как стальной капкан. Он схватил меня за запястье, с такой силой рванул на себя, что я вскрикнула, и больно выкрутил мне руку за спину. Я чуть не закричала от пронзительной, жгучей боли, но он тут же прижал свою ладонь к моему рту, заглушив любой звук.

— А теперь говори правду, сука! Что они хотят выяснить? — его голос прорывался сквозь стиснутые зубы прямо в ухо. Его дыхание было горячим и частым.

От боли в выкрученной руке и дикого страха в глазах потемнело. Слезы сами потекли по щекам.

— Что тебе сказать? — захлебнулась я сквозь его пальцы. — Стой! Мне больно! Больно! У меня там шрам! Не надо!

Он замер.

— Где? — его голос потерял злость, в нем послышалась странная, напряженная заинтересованность.

Не отпуская до конца, он ослабил хватку, и его свободная рука быстро залезла под мою кофту со спины. Его пальцы, шершавые и холодные, нашли старый шрам прямо под лопаткой. След из беспамятного прошлого. От его прикосновения шрам будто вспыхнул изнутри, заныл старой, забытой болью.

И тогда он отпустил меня. Не толкнул, а именно отпустил, и схватил за плечи, развернув к себе. Его лицо было так близко, что я, наконец, разглядела его глаза. Карие, глубокие, полые от страданий, но в них горел какой-то странный, безумный огонь. Он впился в мое лицо взглядом, словно пытался увидеть что-то.

— Отпусти меня, псих несчастный! — вырвалось у меня, я вся дрожала от испуга и обиды. — Я тебе пирожок, а ты мне чуть руку не сломал!

Он задумался, его пальцы все еще впивались в мои плечи. Потом он произнес тихо, почти беззвучно:

— Как зовут твоих родителей?

Этот вопрос обжег сильнее, чем боль в руке.

— Я не знаю, я… не помню. — прошептала я, и голос мой снова дрогнул, но теперь от старой, детской боли. — Меня воспитывала женщина с десяти лет, до этого ничего не помню… Правда, отпус…

Я не успела договорить. Он внезапно притянул меня к себе, прижал к своей груди, обхватив так сильно, что у меня перехватило дыхание. Его пальцы вцепились в мои волосы, а губы прижались к моему виску. И он прошептал, и в этом шепоте была такая смесь отчаяния, надежды и боли, что у меня по коже побежали мурашки:

— Майя... это ты.

Я застыла в его объятиях, не в силах пошевелиться, не в силах вымолвить слово. Воздух вокруг сгустился, наполнился каким-то древним, необъяснимым смыслом. Имя «Майя» отозвалось во мне глухим, забытым эхом.

От автора: дорогие мои девочки! Огромное вам спасибо за вашу поддержку) Мне безумно приятно видеть ваши комментарии!) Спасибо вам за звёздочки и подарки)

У меня для вас две классные новости!

Первая – к этой книге будет аудиоверсия! Вторая – я хочу разыграть три промокода к этой книге на будущую подписку. Розыгрыш будет проводиться в моем телеграмм канале.)

p.s Следующая глава от лица Сириуса)

Машина растворилась в снежной пелене, увозя с собой весь его мир. Воздух вокруг был пропитан ее запахом. Страхом, болью и той едва уловимой, сладковатой нотой, что теперь имела для него такой мучительный, оглушительный смысл. Запах их ребенка. Его дочери.