Книга Моя. По праву истинности, страница 59 – Виктория Кузьмина

«Когда тебя выписывают?» — спросил он на прощание. Я не стала врать, сказала — завтра. И на все его последующие, настойчивые попытки убедить меня, что мне не нужно никуда уезжать, что я должна остаться с ним, что он обеспечит мне все, я отвечала одним. Упрямым, категоричным отказом.

И вот сейчас, ранним утром, пока он, скорее всего, еще спал, я вместе с братом решила покинуть больницу. Уйти раньше, чем он придет снова пытаться уломать меня и увезти в свою квартиру, в свой мир, из которого он когда-то меня так жестоко вышвырнул.

Нет. Я поеду домой. К маме. И мне нужно было придумать, как ей все объяснить. Как сказать, что я все вспомнила и у меня есть старший брат, который пока поживет у нас.

Но как только мы вышли из больницы, мое сердце замерло. Прямо перед входом, опираясь бедром на своего черного «монстра», стоял он. Сириус Бестужев, собственной персоной. В руке он держал сигарету, и, увидев меня, его глаза вспыхнули. Он тут же, с одного движения, метко швырнул окурок в урну, будто отрабатывал броски с детства.

Я инстинктивно подхватила брата под руку, стараясь придать себе уверенности, и пошла мимо него, направляясь к остановке общественного транспорта.

— Агата, — его голос прозвучал сзади, властно и спокойно. — Сядь в машину.

— Нет, — бросила я через плечо, не останавливаясь. — Я не просила меня забирать.

— Агата, на улице холодно, — он не повышал тона, но его слова несли в себе железную уверенность. — Сядь в машину.

Агастус шел молча, не реагируя ни на меня, ни на Сириуса, его лицо было каменной маской. И тут я услышала за спиной тяжелые, быстрые шаги. Обернулась и тут же уткнулась лицом в грубую ткань пальто.

Его запах — дикий, пряный, с нотками мороза, мяты и чего-то неуловимо своего, волчьего, ударил мне в нос, заполнил легкие, голову.

Это было похоже на рай. Сознание поплыло, в висках застучало, а ноги вдруг стали ватными и подкосились. Я попыталась отступить, оттолкнуть его, но мир закачался. И в следующее мгновение его твердая, уверенная рука обхватила меня за талию, не давая упасть.

— С тобой все в порядке? — его голос донесся до меня словно сквозь толщу воды.

Я не могла ответить. Мне хотелось только одного — глубже вдохнуть. Вдохнуть этот опьяняющий аромат, что плясал в моей крови и заставлял все клетки тела петь от странного, животного удовольствия. Руки сами потянулись к нему, чтобы вцепиться, прижаться ближе, не отпускать.

— Если ты так продолжишь ее держать, она точно не сможет ничего соображать, — спокойно, без эмоций, проговорил Агастус. — Отойди на пару шагов.

Он взял меня за руку и потянул на себя, одновременно придерживая, чтобы я не рухнула на землю. Сириус разжал объятия, и в тот же миг моя голова прояснилась. Словно кто-то выключил дурманящий ароматический генератор. Я, тяжело дыша, уставилась на брата.

— Что… что происходит? — прошептала я, все еще чувствуя дрожь в коленях.

Агастус тяжело вздохнул и раздраженно взъерошил свои длинные черные волосы.

— А происходит то, что твой ребенок изголодался по второму родителю. По его запаху, по его энергии. Твоё тело, твоя сущность требуют воссоединения. Это инстинкт.

Внутри меня все перевернулось и застыло, покрылось толстой коркой льда. Глаза испуганно расширились, а сердце заколотилось где-то в горле, оглушительно гоняя кровь.