Книга Золушка. Революция, страница 110 – Ямиля Нарт

И мы слышали их голоса. Артефакт передавал и звук, приглушённый, но разборчивый.

Они начали разгружать повозку. Из кузова вытаскивали длинные, тяжелые сумки из грубой, плотной ткани, неправильной формы.

И вот, когда они проносили очередную сумку мимо того окна, у которого, невидимые, находились наши разведчики, один из грузчиков споткнулся о неровность. Сумка с глухим, мягким стуком упала на землю, и из-под плохо завязанного горлышка показался уголок чего-то бледного, почти белого.

Это была человеческая рука. Настоящая, с синеватыми пятнами на запястье.

В моем горле что-то сжалось. Эдгар резко вдохнул.

Грузчик, ругаясь, подхватил сумку и потащил дальше. Но тишину нарушил голос его напарника, обращенный к вышедшему мастеру:

— Чертова работа, — проворчал он, вытирая лоб грязным рукавом. — Еле управились. На том проклятом кладбище у Святого Элигия до самого рассвета народ толкался — то родственники придут свечку поставить, то стражники обход делают. Чуть не попались.

Мастер, мужчина с бесцветными глазами и тонкими губами, хмыкнул.

— Главное — управились. И подменили?

— Подменили, подменили, — кивнул второй грузчик. — Големы из глины да требухи на место настоящих трупов легли, заклинание навели.

— И «сырье» свежее? — уточнил мастер, постукивая пальцем по сумке.

— Самое свежее, — грузчик брезгливо поморщился. — Вчерашние, из больницы при Гильдии. Безродные, никому не нужные.

В комнате лесопилки воцарилась ледяная тишина. Даже дыхание замерло. Я слышала, как у меня в ушах застучала кровь. Я смотрела на это изображение, на эти лица, на этот чудовищный, дымящийся аппарат, и всё внутри меня скрипело от ужаса и ярости.

Тайна магической пыли. Тайна, которую Лисандра Мёрфи пыталась разгадать и за которую поплатилась жизнью. Она лежала здесь, в этих сумках, в этом чудовищном, циничном производственном процессе. Пыль делали из мертвых. Из тел людей: обработанных магией, выпаренных, дистиллированных до состояния концентрированной энергии.

Рядом со мной Эдгар дышал прерывисто. Его пальцы вцепились в мою руку, а его Пламя, обычно теплое, дрогнуло, наполнившись волной такого острого, чистого отвращения и гнева, что мне стало почти физически больно.

— Элис…— его мысленный голос был полон ужаса.

— Я знаю,— мысленно ответила я, и мой собственный внутренний мотор бешено застучал, подпитываясь этим праведным гневом.

Кассиан не двигался. Он стоял, как изваяние, и смотрел в кристалл. Но я видела, как напряглась его челюсть, как побелели костяшки пальцев, лежащих на краю треноги.

— Этого… достаточно, – проговорил он наконец, и его голос был тихим, ледяным. – Более чем достаточно.

Он резким движением поднёс к губам маленький свисток, который висел у него на шее, и дунул. Звука мы не услышали, но, должно быть, он был на частоте, слышимой только его людям.

На экране артефакта началось движение. Наши четверо «теней» перестали быть тенью. Они материализовались из пустоты у самых аппаратов. Их движения были молниеносными и точными. Один из рабочих, тот самый ворчун, только успел вскрикнуть, как был скручен и прижат лицом к грязному полу. Молодой замер в оцепенении, и арбалетный болт, чиркнув по его уху, вонзился в деревянную стойку, пригвоздив его к месту страхом. По всему цеху, в других углах, которые попадали в поле зрения артефакта, тоже началась зачистка. Люди Кассиана действовали без суеты, без лишнего шума. Никто не успел даже толком понять, что происходит.