Книга Золушка. Революция, страница 107 – Ямиля Нарт

В антракте мы вышли в фойе. Он взял два бокала шампанского и подал один мне.

— За удачу, — тихо сказал он.

— За удачу, — повторила я, чокаясь.

— Знаешь, — сказал Эдгар, глядя на игристые пузырьки в своём бокале, — здесь, рядом с тобой, я впервые чувствую себя на своем месте

— Я тоже, — прошептала я.

Он посмотрел на меня, и в его янтарных глазах отразились огни люстр и что-то глубокое, тёплое, серьёзное.

— Каким бы ни был завтрашний день, Элис, — сказал он, — я хочу, чтобы ты знала. Эти дни здесь, с тобой… они стали для меня самым важным открытием. Более важным, чем любая формула или тайна.

Я не нашлась, что ответить. Просто положила свою руку поверх его, стоящей на бархатном парапете ложи. Он перевернул ладонь и сжал мои пальцы.

— Не думай о завтра, — мягко сказала я. — Сегодня — наш вечер. Давай проживём его полностью.

И мы прожили. После театра мы пошли ужинать в маленький, уютный ресторанчик с видом на канал. Ели, смеялись, говорили о пустяках и о важном. О книгах, которые любили в детстве. О мечтах, которые казались несбыточными. О том, каким мы видим будущее.

И в эти часы я чувствовала себя так, как не чувствовала, наверное, никогда. Защищённо. Не в смысле физической безопасности — хотя и так тоже — а в смысле душевного покоя. Рядом с ним тревога отступала, тяжёлые мысли о долге и ответственности затихали, уступая место простой, тёплой радости от присутствия родственной души. Я могла расслабиться. Перестать быть генералом, готовящимся к битве. Стать просто женщиной, которой нравится умный, красивый мужчина.

Обратная дорога прошла в тишине, но это была не неловкая тишина. Мы сидели рядом в качающемся экипаже, его плечо касалось моего, и этого было достаточно.

Когда экипаж остановился у ворот Лунной Дачи, он вышел, чтобы помочь мне спуститься. Ночь была тёплой, звёздной. Он не отпускал мою руку.

— Завтра, — сказал он тихо.

— Завтра, — кивнула я.

Он наклонился и поцеловал меня. Коротко, нежно, но в этом поцелуе было обещание. Обещание быть рядом. Обещание того «после», которое ждало нас, если мы справимся.

Тот самый день наконец настал.

Утро было холодным и туманным, словно сама природа пыталась укутать город в серую пелену, скрывая то, что должно было произойти. Мой наряд сегодня был сугубо практичным: плотные штаны из чёрной ткани, высокие сапоги, тёплая куртка без лишних деталей, под которую я надела лёгкую, но прочную рубашку. Волосы были туго заплетены в косу и убраны под тёмный капюшон. Ничего лишнего, ничего, за что можно было бы зацепиться.

Внизу уже ждали. Эдгар, одетый в похожую, неброскую одежду, пил кофе на кухне с Виктором. Они разговаривали тихо, о чём-то бытовом – о качестве дорог после ночного дождя, о том, не подведёт ли двигатель самоходки. Эта обыденность в день, который мог всё изменить, казалась сюрреалистичной и в то же время успокаивающей.

— Готовы? – спросила я, входя.

Они обернулись. Виктор кивнул, его лицо было каменным, как всегда в моменты напряжения. Эдгар поставил чашку, его взгляд встретился с моим. В его янтарных глазах не было страха, только сосредоточенная решимость и та самая тёплая уверенность, что стала для меня опорой.

— Готовы, – сказал он просто.

Мы вышли. Самоходка, посланная Кассианом, уже ждала у ворот. Мы ехали по пустынным утренним улицам, сворачивая в промышленный квартал у реки. Туман здесь был гуще, пропитанный запахами ржавого металла, влажного дерева и стоячей воды.