Книга Золушка. Революция, страница 122 – Ямиля Нарт

Затем последовал королевский указ, зачитанный на площадях. В нём Кассиан, от имени своего отца, официально объявлял о раскрытии заговора и преступлений руководства Гильдии, о начале реформ, о новом курсе на развитие науки и «истинной магии, основанной на знании и доброй воле». Указ призывал всех, у кого остались крупицы знаний об Анхилии, старых, негильдейских магических традициях, выйти из тени. Им гарантировалась безопасность и вознаграждение за согласие преподавать свои знания в новой Академии.

И такие люди нашлись. Сначала поодиночке, робко, потом — смелее. Старый отшельник-травник из северных лесов, знавший заклинания роста, не требующие пыли. Бывшая монахиня из забытого монастыря, хранившая манускрипты по медитативным практикам. Даже несколько отставных гильдейских мастеров, давно разочарованных в системе, принесли свои наработки. В Академии, под руководством Логана, начали формироваться первые учебные группы.

Меня же, как самого известного «практика нового типа», почти умоляли начать читать лекции. Я согласилась, но с условием: я буду временным преподавателем, пока не подготовлю группу успешных студентов, которые смогут продолжать дело. Мои лекции в переполненных аудиториях бывшей Гильдии (теперь — Академии) были необычными. Я не читала заклинаний по книгам. Я учила чувствовать внутреннюю энергию, проводила практикумы по концентрации и визуализации. И параллельно, в тайне от большинства, я продолжала собственные тренировки с Эдгаром, оттачивая наше совместное мастерство. С каждым днём я чувствовала себя сильнее — не только как учёный, но и как маг.

А ещё в эти две недели случилось две маленькие, но очень важные личные истории.

Как-то раз за ужином Гримз, откашлявшись и покраснев, как рак, объявил, что он и миссис Дженкинс… тоже решили узаконить свои отношения. Они хотели скромную церемонию, прямо здесь, на Лунной Даче, после того, как всё успокоится. Их тихая, взрослая привязанность, выкованная годами совместной работы и недавними испытаниями, наконец вылилась в решение. Мы отпраздновали это простым, но душевным ужином, где Гримз впервые за многие годы надел приличный сюртук, а миссис Дженкинс сияла, как молоденькая девушка.

А ещё через несколько дней Лео, весь красный до корней волос, пробормотал, что он и Инна… тоже. Оказалось, их робкая симпатия, возникшая ещё во время работы над первыми кремами, переросла в нечто большее за месяцы совместных трудов и тревог. Я была удивлена, но бесконечно рада за них. Наша маленькая команда превращалась в настоящую семью, сплетённую не только общим делом, но и узами любви.

Кульминацией этого безумного, прекрасного вихря перемен должен был стать бал. Не просто светский раут, а грандиозное мероприятие в честь «Нового Рассвета» — так официально назвали свершившуюся революцию в умах и структурах. Бал в честь победы, в честь мира с Альянсом, в честь начала новой эпохи.

Казалось, после долгой зимы наконец наступило лето — и для страны, и для наших сердец.

Накануне бала я, как и в прошлый раз, стояла перед зеркалом в своей комнате. На этот раз я не звала фею. Я просто думала о ней, с благодарностью и лёгкой грустью. И она появилась. Её образ был едва различим, почти прозрачным, как дымка на рассвете.

— Последний раз, дитя, — прошептала она, и её голосок звучал как шелест листьев. — Моя миссия завершена. Ты на правильном пути. У тебя есть союзник, друг, любовь. И у тебя есть сила — твоя собственная и та, что вы делите с ним. Моё время истекло.