Книга Золушка. Революция, страница 89 – Ямиля Нарт

— У меня есть кое-какие наброски, — осторожно призналась я. — Конспекты лекций, которые я могла бы прочитать… если бы нашлась аудитория.

— Аудитория есть, — уверенно сказал Эдгар. — Я буду первым вашим учеником. И, думаю, не последним. Если, конечно, вы согласны.

Так начались наши импровизированные лекции. Эдгар остался на Лунной Даче. Он отправил в город своего слугу с кратким письмом для официальной резиденции посольства Альянса, где уведомил, что будет проводить время в «частных научных изысканиях» и чтобы его не беспокоили по пустякам.

Каждое утро после завтрака мы спускались в лабораторию или усаживались в кабинете за большим столом, заваленным бумагами. Я доставала свои черновые записи, сделанные ещё на Земле и потом переработанные здесь, — схемы, таблицы, определения. И начинала объяснять.

Я начала с самого базового — с понятия молекулы, атома, химической связи. Потом перешла к классификации веществ, к кислотно-щелочному балансу. Объясняла, что такое pH, почему одни вещества реагируют друг с другом, а другие нет. Говорила о клетке как о базовой единице жизни, о принципах обмена веществ.

Эдгар слушал, записывал, задавал вопросы. Его ум работал с невероятной скоростью. Он не просто запоминал — он сразу же искал применения. Услышав о принципе осмоса, он тут же спросил, нельзя ли использовать его для опреснения морской воды в прибрежных провинциях Альянса. Узнав о свойствах ферментов, задумался о создании более эффективных средств для обработки кожи.

Иногда наши занятия прерывались практическими демонстрациями. Я показывала ему простые, но наглядные опыты: реакцию нейтрализации кислоты щёлочью с изменением цвета индикатора, процесс электролиза воды, горение разных веществ с объяснением, почему одни горят ярко, а другие тлеют.

— Это магия, — как-то раз сказал он, глядя на то, как в колбе розовый раствор становится прозрачным после добавления щёлочи. — Но магия, которую можно понять и повторить. Которая подчиняется законам, а не воле мага.

— Именно, — кивнула я. — И эти законы едины для всего мира.

Помимо химии и основ биологии, я стала делиться с ним знаниями о магии — но не гильдейской, а той, которой учила меня фея. Очень осторожно, общими фразами, я заговорила о «внутренних ресурсах», о важности намерения и сосредоточения, о принципе резонанса между заклинателем и объектом воздействия. Я не раскрывала ему секрета Анхилии, но наметила контуры своего подхода.

Эдгар слушал эти откровения с ещё большим вниманием, чем лекции по химии. В его мире магия тоже была жёстко регламентирована, хоть и не так тотально, как в Империи. Идея о том, что сила может рождаться не только из внешнего источника, но и изнутри, из понимания и гармонии с собственным делом, казалась ему откровением.

— У нас есть похожие легенды, — сказал он однажды вечером, когда мы сидели на веранде с чашками травяного чая, глядя на закат. — Старые предания о «магах», которые лечили не зельями, а словом и прикосновением. Но это считается сказками, суевериями.

— А что, если это не сказки? — тихо спросила я. — Что, если это забытое знание, которое специально вытеснили те, кому выгодно продавать пыль и зелья?

Он задумался, его лицо в последних лучах солнца стало серьёзным.

— Тогда это меняет всё…