Книга Золушка. Перезагрузка, страница 26 – Ямиля Нарт

После его ухода я почувствовала потребность в одиночестве и глотке свежего воздуха. Слишком много событий и эмоций за один день. Накинув простую шерстяную шаль, найденную на чердаке и бережно вычищенную, я вышла в сад.

Тишину вечера нарушал лишь скрип моих шагов по утоптанной тропинке и далёкие, убаюкивающие крики птиц. Я шла, вдыхая влажный, пряный воздух, напоенный ароматом нагретой за день земли и диких трав, и старалась ни о чём не думать. Просто чувствовать. Быть.

Внезапно из-за поворота, ведущего к старой, полуразрушенной беседке, донёсся раздражённый, низкий мужской голос:

— …И скажите этому «блестящему» управляющему, что его планы по осушению болот отправляются туда же, откуда и вышли. Последнее, что нужно сейчас этим землям — это ещё одно вмешательство, основанное на жадности.

Я замерла. Из-за угла вышел мужчина. Он был одет не по-дворянски — прочные штаны, сапоги, в которых явно ходили не один десяток вёрст, и тёмный плащ без всяких украшений. В его руке был не трость, а простая палка, которой он в раздражении водил по земле. Он говорил с кем-то невидимым, возможно, со своим спутником, которого я не видела за кустами. Его лицо, резкое и строгое, но при этом невероятно выразительное, было искажено презрительной гримасой. И в этот момент он поднял голову и увидел меня. Тёмные, почти чёрные глаза, пронзительные и насмешливые, мгновенно меня оценили — простая одежда, отсутствие свиты, растрепанная прическа.

— Надеюсь, вы насладились зрелищем, — бросил он с ядовитой учтивостью. — Бесплатные представления в поместье Лунная Дача — редкость. Или вы здесь за тем же, за чем и все остальные? Поглазеть на развалины?

Гнев, копившийся во мне весь день, прорвался наружу. Усталость, напряжение, чужие взгляды — всё это вылилось в ответ.

— Если по вашему мнению, прогулка по собственному саду является «глазением», то мне искренне жаль ваше воображение, — парировала я, ледяным тоном, которому позавидовала бы моя мачеха. — А советы по управлению имением я предпочитаю получать от тех, кто хотя бы знает, кто здесь хозяйка.

Его брови удивлённо поползли вверх. Презрительная усмешка не исчезла, но в глазах мелькнул неподдельный интерес. Он сделал шаг вперёд, и его взгляд стал ещё пристальнее.

— Хозяйка? — переспросил он, и в его голосе зазвучал неприятный, колкий интерес. — Вот как? Значит, вы и есть та самая… перевоспитанная горничными наследница, что решила поиграть в хозяйку заброшенного поместья? Извините, я не узнал. По одежке, знаете ли, обычно встречают.

Мы стояли друг напротив друга, как два острых клинка, и воздух между нашим буквально трещал от взаимной неприязни и любопытства. Он не был похож на купцов или главу рода. В нём чувствовалась опасная, дикая энергия.Я уже собиралась излить на него новую порцию яда, как вдруг недалеко послышался оклик мужским голосом:

— Кассиан, вы идёте?

— Кажется, меня ждут, — бросил Кассиан небрежно. — Удачи вам в… управлении. Надеюсь, сорняки не окажутся слишком упрямыми.

И, не попрощавшись, он развернулся и быстрым, бесшумным шагом скрылся в сумерках сада, оставив меня одну с бившимся от ярости сердцем и миллионом вопросов.

Сумерки сгущались, окрашивая сад в синие и лиловые тона. Я стояла, всё ещё ощущая на себе призрачное жжение того колкого, оценивающего взгляда. Воздух, ещё недавно напоенный ароматом трав и покоем, теперь вибрировал от столкновения наших энергий. Его слова, ядовитые и точные, задели за живое, но странным образом не обидели, а скорее… взбодрили. Бросили вызов.