Книга Золушка. Перезагрузка, страница 67 – Ямиля Нарт

Он замолчал, давая мне осознать вес его слов. Все его аргументы были железными и вытекали прямо из событий последних дней.

— Так что хватит лжи, — заключил он, не отводя пронзительного зеленого взгляда. — Кто ты? И что ты делаешь в теле дочери Лисандры?

Я замерла, глядя в его умные, знающие глаза. Он был прав на все сто. Отговорки про дневник матери работали на людей, но не на того, кто знал Лисандру лично и видел все несоответствия в моих действиях. Пришло время признать, что моя тайна не так уж и защищена. Даже от кота.

Я глубоко вздохнула, опираясь на забор. Внезапная слабость подкосила ноги. Говорить правду было страшно, но в то же время до смешного освобождающе.

— Ты прав, — тихо начала я, глядя на свои руки — чужие и уже такие привычные. — Я не та Элис, детство которой ты застал. Ее… ее не стало в ту ночь, когда мачеха столкнула ее с лестницы. А я проснулась здесь, в ее теле. С ее воспоминаниями в голове, будто я прожила вторую жизнь. И с этой, — я ткнула пальцем в едва заметный рубец на виске, — загадочно зажившей раной.

Я подняла на него взгляд, ожидая увидеть ужас или отвращение. Но в его зеленых глазах читалось лишь пристальное внимание, без тени осуждения.

— Меня зовут Алина Воронцова. Я из… другого места. Мира, очень похожего на этот, но без магии. Вместо нее у нас была наука. Химия, физика, технологии. Я была ученым, химиком-технологом. Создавала косметику. А потом у меня заболело в груди, и вот я здесь. Я теперь словно Элис и Алина одновременно. Скорее даже Алина, за счет более долгой жизни, большего опыта.

Я рассказала ему все. О своей жизни, о карьере, о том, как в один миг все рухнуло. О том, как я очнулась на холодном каменном полу в луже крови, с двумя наборами воспоминаний в голове, с ужасом и непониманием. О том, как инстинкты и воля к выживанию заставили меня встать и действовать.

— Я не по своей воле заняла ее тело, — закончила я, и голос мой дрогнул. — Я просто пытаюсь выжить. И… сделать что-то хорошее. Использовать те знания, что у меня есть, чтобы помочь тем, кто здесь остался. Элис бы этого хотела, я чувствую.

Мистер Уайт слушал, не перебивая. Когда я замолчала, он долго сидел неподвижно, его хвост лишь изредка подрагивал кончиком.

— Другой мир… — наконец произнес он задумчиво. — Без магии. Интересно. И ты говоришь, ваша «наука» позволила вам обходиться без нее? Создавать механизмы, лечить болезни?

— Да, — кивнула я, чувствуя, как камень с души сваливается. Его реакция была не такой, какой я боялась. — У нас были машины, которые летали быстрее птиц, устройства, позволяющие говорить с человеком на другом конце планеты, лекарства от болезней, которые здесь считаются смертельными. Мы изучали мир через микроскопы и телескопы, разбирали его на молекулы и атомы. Мы не верили в магию, потому что у всего находили научное объяснение.

— Атомы… — проворчал он. — Так вот откуда эти странные термины в твоих словах. «Молекулы», «ферменты», «клеточный уровень»… Лисандра, при всем ее уме, так не мыслила. Ее знания были эмпирическими, основанными на наблюдении и интуиции.

Он запрыгнул на ящик и сел напротив меня, свернув хвост кольцом.

— Слушай меня внимательно, девочка, — сказал он, и его голос впервые прозвучал настолько серьезным. — То, что ты мне рассказала… это должно остаться между нами. Никогда и ни при каких обстоятельствах не повторяй этого больше никому. Ни Кевину, ни Виктору, ни миссис Дженкинс, ни Инне.