Книга История (не) Белоснежки, страница 97 – Ямиля Нарт

Среди гостей были и важные персоны. Когда в зал вошла делегация из Вальдрана, возникло лёгкое напряжение. Я встретила их с безупречным, хотя и сдержанным радушием. Король Вальдрана, Роланд, был мужчиной лет пятидесяти, крепкого телосложения, с умными глазами и седеющей бородкой, подстриженной клином. Рядом с ним стоял его сын, наследный принц Лиам, мальчик лет десяти, с прямым, гордым взглядом и уже заметной важной осанкой.

— Королева Моргана, — произнёс Роланд, склоняя голову. Его голос был низким и спокойным. — Позвольте поздравить принцессу Белоснежку с днём рождения. И выразить своё восхищение переменами, которые мы наблюдаем в вашем королевстве. Явление Богини стало изумительной вестью для всех.

— Благодарю вас, ваше величество, — ответила я, чувствуя, как все вокруг прислушиваются. — Добро пожаловать в наш дом. Мы рады видеть принца Лиама. Надеюсь, молодёжи будет весело вместе.

Пока слуги разносили лёгкие напитки, а взрослые обменивались новостями, я на мгновение отстранилась, наблюдая за этим потоком шёлка, бархата и сдержанных улыбок.

И тут меня, словно холодной волной, накрыло осознание.

Для Белоснежки этот праздник был первым настоящим днём рождения за долгие годы. Последний раз её по-настоящему праздновали, когда была жива её мать. Потом был траур, тихий и печальный, в котором погряз её отец, а затем… затем появилась я. Вернее, та Моргана, чьё тело я теперь занимала. Та, что не просто игнорировала девочку, а сознательно стирала её из публичной жизни замка, делая невидимкой в собственной обители. Последние годы Белоснежка забивалась в дальние покои, пока в залах пировали в мою честь. У неё не было ни гостей, ни подарков, ни ощущения, что этот день принадлежит ей. И сейчас, несмотря на всю её радость от книги и подготовку, где-то глубоко внутри ей должно было быть страшно. Незнакомые взрослые, шум, ожидания… Она была как солдат, идущий в свой первый бой после долгого перерыва.

Мои размышления были прерваны лёгким шепотком, донёсшимся из небольшой группы герцогинь, стоявших неподалёку у камина. Я намеренно осталась в тени колонны, и меня не было видно.

— … ни разу не видела её на приёмах. Ни на одном балу прошлой зимой, — говорила одна, дама в лиловом, с лицом, полным напускного сочувствия, за которым сквозило любопытство. — Поговаривают, лицо её искалечено болезнью…

— Мой муж слышал от Конрада… от бывшего советника, — вступила вторая, понизив голос до конспиративного шёпота, — что ребёнок, дескать, не совсем… здоров. Слаба умом. Потому и держат в тени.

— Ну, знаете, после таких потерь… — многозначительно вздохнула третья, и её соседки понимающе переглянулись. — Жаль девочку, конечно. Но лучше уж так, чем позорить династию.

Меня заставило сжаться от холодной ярости не столько их злоязычие, сколько самоуверенное невежество, с которым они раздавали диагнозы. Они даже представить не могли, что «слабая умом» девочка щёлкала арифметические задачи как орешки и засыпала меня вопросами о звёздах.

В этот момент церемониймейстер, старый служака с безупречной выправкой, вышел на середину зала и ударил посохом о каменный пол. Звонкий стук заставил всех умолкнуть.

— Ваше Величество, милостивые государи и государыни! — провозгласил он нараспев. — Приветствуйте Её Высочество, принцессу Белоснежку!