Книга Тиран, я требую развод!, страница 58 – Элайра Вэлморн

Он пролетел над нашим лагерем, и я почувствовала волну жара. Дракон не дышал огнем. Он просто… излучал его. Словно внутри у него бушевал пожар, который вырывался наружу. А потом он так же резко, как и появился, скрылся за скалами.

В лагере началась паника. Солдаты кричали, хватались за оружие. Генералы пытались навести порядок. Я же сидела неподвижно, и мое сердце сжималось от жалости. Я была права. Он был болен. Тяжело, смертельно болен. И его агрессия была лишь агонией.

Я посмотрела на Эдвина. Он стоял возле своего шатра, глядя вслед дракону. Его лицо было похоже на высеченную из камня маску, но я видела, как побелели костяшки его пальцев, сжимавших эфес меча. Он тоже это видел. Он не мог не видеть.

На следующий день состоялись «переговоры».

Эдвин решил действовать. Но он решил действовать так, как умел. Силой. Он не взял с собой послов или дары. Он взял с собой сотню лучших рыцарей в сияющих доспехах. И сам облачился в черный боевой доспех, на шлеме которого развевался плюмаж из вороньих перьев. Он был похож на ангела смерти, идущего вершить правосудие.

Я наблюдала за этой процессией из своей палатки. Мне было запрещено покидать лагерь. Торн и Гарет стояли у входа, как два немых стража. Но я все видела.

Они подошли к узкому ущелью, которое, очевидно, служило входом на территорию драконов. Эдвин выехал вперед. Его голос, усиленный магией, разнесся по скалам.

— Я, Эдвин ромо Алстад, король этих земель, приказываю вам явиться! Вы нарушили древний договор! Вы нападали на моих людей, грабили мои караваны! Вы ответите за свою дерзость! Выходите и преклоните колени перед своим королем, или я силой возьму то, что принадлежит мне по праву!

Это был не призыв к переговорам. Это был ультиматум. Вызов.

Ответом ему был рев. Из ущелья, один за другим, вышли три дракона. Они были в таком же плачевном состоянии, как и тот, которого мы видели вчера. Тусклая, больная чешуя, рваные крылья, налитые кровью глаза. Они окружили отряд рыцарей, и их тела излучали такой жар, что воздух вокруг них, казалось, плавился.

Один из них, самый крупный, очевидно, вожак, сделал шаг вперед. Он открыл пасть, и я увидела не пламя, а какие-то черные, дымящиеся сгустки, которые с шипением падали на землю, прожигая в ней дыры.

Он что-то прорычал на своем, драконьем языке. Я не поняла слов, но интонация была ясна. Это была ярость. И угроза.

Эдвин не отступил. Он вытащил свой меч.

— Вы отвергаете власть своего короля? — прогремел его голос. — Тогда вы познаете его гнев!

И он пришпорил своего коня, устремляясь на вожака. Рыцари, обнажив мечи, последовали за ним.

Это была не битва. Это было безумие. Драконы не дышали огнем. Они просто бились в агонии. Они махали своими огромными хвостами, круша камни, били когтистыми лапами, пытаясь отогнать людей. Рыцари пытались пробиться сквозь этот хаос, их мечи отскакивали от больной, но все еще прочной чешуи.

Я смотрела на это с ужасом и отвращением. Они не сражались с врагом. Они добивали умирающих зверей. И звери в своей агонии были смертельно опасны. Один из драконов взмахнул хвостом, и несколько рыцарей вместе с лошадьми были отброшены, как кегли. Другой просто упал на бок, придавив собой еще двоих.

Эдвин дрался, как одержимый. Он был в самой гуще, его черный меч мелькал, оставляя на чешуе драконов неглубокие царапины. Мужчина был великолепен в своей ярости. И абсолютно слеп. Он не видел их боли. Видел только бунт. Он видел только неповиновение.