Книга В переплет по обмену – 2, или Академия не выстоит!, страница 79 – Елена Ловина

— Да просто перечитываю, — отмахнулась я и демонстративно начала читать заново.

В письме, что передал мне Мариус, было все то же самое, что и несколько недель назад: дома все хорошо, никаких изменений, все здоровы, мама отказалась от очередного кандидата мне в мужья и дома очередное затишье, похожее на болото. Если бы не последняя приписка про кандидата и болото, то можно было бы предположить, что брата заставили взяться за стило: мама посчитала, сколько дней она не получала от меня вестей, и решила привлечь брата к переписке со мной, ведь остальным членам семьи я уже отвечала на письма. Брат же, как всегда в своем репертуаре, решил не только отправить дежурную отписку, лишь бы мама увидела, что ее распоряжение выполнено, но и успокоить меня, но… Но все то же самое можно было сказать лично через артефактное зеркало, через которое я с родителями общаюсь как минимум по три раза в неделю. Спрашивается, для чего писать и отправлять письмо с Мариусом?

Наверное, я бы не вспомнила про письмо, если бы Итан не показал мне мемуары бывшего посла в Соверене. Дед упоминался там как первый человек, придумавший преподносить помолвочные кольца в конфетах (на этом моменте я, честно сказать, ругнулась, причем весьма витиевато). Потом еще раз деда упомянули, потому что именно он придумал прятать помолвочные кольца в магических потоках питомцев или фамильяров, правда, предупреждал, что артефакты и фамильяры могут взаимно влиять, изменяя магические свойства друг друга. Посол смеялся в своих мемуарах, что к данному способу сокрытия связующих уз артефактор пришел, изучая совершенно другую тему: королевские артефакты и их влияние на изменение размеров питомцев.

Как я поняла, посла интересовал мой дед только в силу того, что тот общался с его сыном да еще придумывал новые ритуалы, которые подхватывали и несли в жизнь его знакомые. Какие-то укреплялись, как случай с кольцом, а какие-то казались вычурными и неуместными, как приписки в конце письма: «В жизни установилось затишье прямо как в болоте». Фраза должна была намекнуть, что текст видим не полностью — большая часть письма скрыта магически, чтобы никто посторонний не смог узнать содержания. Предполагалось, что такими фразами и письмами будут обмениваться возлюбленные, чьи родители холодно относились к избранникам детей и были против их встреч. Что-то похожее на шпионские игры. Дипломат посмеивался, заявляя, что только в молодости можно организовывать тайную переписку.

И вот я держала в руках письмо, внутри которого было второе дно.

— У меня немного странный вопрос, Чара, — проговорила я, обращаясь просто к пространству вокруг, а не конкретно к пони. — Как открыть ту часть письма, что срыта от глаз?

Чара только зевнула сонно, укладываясь на подстилке рядом со мной, а вот брат, с которым я пообщалась по артефактному зеркалу и расспросила про письмо, ответил иначе.

— Ты совершенно не тому задаешь вопрос, — хмыкнул брат с той сторону океана. — Здесь нужно спрашивать либо у нашего деда, что немного невозможно, либо у того, кто с ним тесно общался. Я же просто передал тебе то, что было в завещании, что передали нам несколько лет назад: отправить это письмо, если к тебе начнет возвращаться артефактная магия. Если бы фамильяр нашего деда не ушел вместе с ним за грань, я бы поспрашивал его.