Книга В переплет по обмену – 2, или Академия не выстоит!, страница 85 – Елена Ловина

Ты вправе сказать, что и до возрождения магии артефактора могла наделять питомцев новыми способностями, но это все мелочи, потому что силы ты тратила мало, и способности были слабые. Сейчас ты сможешь наделять крупных животных особенностями, которые нужны тебе, а не спонтанно, как раньше. И самое главное, ты сможешь создавать связь между животным и магом. Стать создателем фамильяров — каково, а⁈

Кстати, могу предположить, когда начала просыпаться твоя магия артефактора. Как думаешь, угадаю? А сама можешь выдвинуть версию?

Я сглотнула вязкую слюну и отрицательно покачала головой, хотя в глубине души уже знала ответ. Та девушка, Каита-Катастрофа, совершенно не причем, вернее, может, она и поспособствовала тому, что наш портал открылся в Кронстоне, а не в Кротштоне, но вот точно не она была виновата, что в этой академии начали менять размеры две мантикоры. Надеюсь, что только две.

Моя магия проснулась…

— Твоя магия начала пробуждаться из-за пересечения границы между королевствами! Только, пожалуйста, не слишком далеко забредай в своем путешествии — сначала привыкни к тому, что уже есть, ведь не обязательно быть королевских кровей, чтобы способствовать появлению аномалий. И самое главное — не злись, не бойся, не тоскуй — все это отрицательно влияет на твой магический фон, а значит, и на окружающих.

Хороший совет, но что делать, если я уже пересекла не одну границу, а целый океан? И как взять в узду те эмоции, от которых магия выходит из-под контроля?

Эдера

С того момента, как Итан предположил, а Ягель из письма деда подтвердил, что проблемы мантикор в изменении размера связаны с моими отрицательными эмоциями, прошло две недели. Кажется, яуподобилась виасерской нимфе лэс Маршелин, всегда собранной, сдержанной, холодной до истерики.

Эмоции во мне бурлили, кипели, нагнетали давление, словно в закупоренном со всех сторон котле с медленно подогревающемся внутри зельем, и, кажется, грозили взорвать меня изнутри, словно фаербол в неопытной руке адепта-огневика. Снаружи я была кремень: неподвластная давлению извне тысячелетняя глыба, но меня раздражало буквально все — от радостного лица Долли, прибежавшей с очередного свидания с Лочем, до довольного лица ректора, неожиданно для всех получившего в фамильяры моего лемура.

Последнее, вообще, случайно получилось, ведь не считать же специальным мой нелогичный всплеск, когда ректор Такстен сообщил, что хотел бы пригласить Нери в семью ректора, чтобы к лемуру привыкли домочадцы. Подумаешь, немного не сдержалась, заявив, что будь Нери фамильяром ректора, никому бы в голову не пришло, что к лемуру нужно привыкать. Фамильяр — это же часть мага, как рука, нога или голова, все рассматривается в комплекте, а не по частям.

Долли раздражала свои метаниями: то она хочет продолжать отношения с Лочем, то своим поведением предает доверие жениха — определилась бы что ли окончательно.

Мантикоры раздражали своим непостоянством, вернее, постоянством в изменении размера. И дня не проходило, чтобы эти двое не поменяли размер раза два или три.

Итан порой бесил, вот честно. То просил к мантикорам не походить, то наоборот, предлагал позлиться, чтобы Руффи приняла свой крупный размер и позанималась в ним воздушным боем в команде таких же самоотверженных на всю голову боевиков. Спрашивается, чем ему не угодил грифон? Видите ли, не тот боевой опыт и нет лидерских качеств. Вот как можно понять про лидерские качества, если он на грифоне летал от силы полтора раза, в остальное время Руффи заявлялась на полигон и требовала к себе внимания. Дошло до того, что вся команда на меня взъелась и заявила, чтобы я не появлялась на тренировках, потому что Итан становится дерганый, магические животные не слушаются и выходят из-под контроля, а Руффи вовсе саботирует тренировки. И вот почему во всем этом обвиняют меня, если я всего лишь тихо сижу на трибунах и никого не трогаю, даже не комментирую, даже советов не раздаю, как эта противная Пени.