Книга В заложниках интриг, страница 187 – Адриана Максимова

— Но почему? Ты рисковал жизнью, чтобы вытащить Августина из тюрьмы, – растерянно спросила Кордия. Оскар нервно рассмеялся.

— Это была минутная слабость, как затмение. Я всегда хотел быть частью настоящей семьи, но потом понял, что это невозможно. Я не вписываюсь в нее. Семья не принимает меня. Это никак не оправдывает меня, я знаю, – сказал Оскар и подошел к окну, словно не хотел, чтобы сестра видела его лицо.

— Ты запутался.

— Я мог быть лучше. Никто не мешал мне в этом. Я шпионил за тобой, чтобы подружиться с Лейфом, потому что он…

— Врал тебе, что исполнит твою мечту, – закончила за брата Кордия и к ней снова вернулась злость на него.

— Я не все рассказывал ему, не бойся.

— Дозированное предательство, как капли яда от лекаря, – пробормотала Кордия. Она смотрела на Оскара и не могла разобраться в своих чувствах. Ей никогда не удавалось принять брата полностью, всегда было что-то, что заставляло ее подозревать его в неискренности. Изменилось бы что-нибудь, относись она к нему иначе?

— Ненавидишь меня? – глухо произнес Оскар, глядя в темноту за окном.

— Нет. Но я не знаю, как тебе верить, и это намного страшнее, – сказала Кордия. – Не понимаю, чего от тебя ждать.

— Я и сам этого не знаю, – сказал Оскар и обернулся. Их взгляды встретились.

— Знаешь, – шагнув к брату, сказала Кордия, – я видела в шаре возможностей, как ты убиваешь отца. И там ты это сделал мечом, не кинжалом. Понимаешь, что это значит?

Оскар нахмурился, стараясь сообразить, что имеет в виду Кордия, а потом его лицо просветлело. Он обнял девушку и, прижавшись щекой к ее щеке, прошептал:

— Прости меня.

Кордия мягко провела рукой по его спутавшимся волосам и чуть отстранилась. Посмотрела в лицо и снова подумала, как же сильно он похож на отца.

— Прости себя сам в первую очередь, – тихо сказала она и поцеловала его. – Мое прощение не будет иметь никакого значения.

Оскар горько улыбнулся. Кордия отпустила его и вышла из покоев.

Дор рассеянно смотрел в окно кареты. За снегом он почти ничего не видел, просто вглядываясь в очертания домов и силуэты прохожих, хотел отвлечься от мыслей. Письмо Альбы, которое он получил сразу после завтрака, жгло ему пальцы. Он не понимал, чего могла хотеть от него эта женщина. На ум приходило, что она хочет заманить его в ловушку и довести свою месть до конца. Только было в ее послании что-то такое, что заставляло его сомневаться в этом предположении. Он еще раз пробежался глазами по написанному. Почерк был торопливым, небрежным, чего прежде Альба никогда себе не позволяла. Она чем-то напугана? Попала в неприятную историю? Дору не хотелось гадать, тревога и так становилась все сильнее. Место, где назначила встречу его бывшая невеста, тоже не вселяло надежды на что-то хорошее, но он не мог не прийти на эту встречу. Судьба Альбы все еще была важна для него.

Карета остановилась возле заброшенного храма Прощения и Надежды. Дор неуклюже выбрался наружу и огляделся по сторонам. Вроде бы, ничего подозрительного, хотя за пеленой снега мало что можно разобрать. Он поднялся по ступенькам и вошел в храм. Здесь было неуютно и пахло гнилью. Герцог поморщился. Окинул взглядом помещение, ища знакомую женскую фигуру.

— Дор, – тихо окликнули его сзади, и он обернулся. Перед ним, закутанная во все черное, стояла Альба. Герцог нервно сглотнул, вглядываясь в лицо девушки.