Книга Где демон шепчет о забвении, страница 158 – Ирина Голунцова

Пальцы аккуратно прощупывали шею, успокаивая пульсирующий поток ци. Что-то Синь Юю казалось странным, однако духовная энергия не вызывала беспокойства, как и здоровье Вэй Учэня. На мгновение убрав пальцы и прислушавшись к своей интуиции, он не обнаружил ничего подозрительного. Но как только вернул руку к пульсирующей артерии на шее, намётанный глаз целителя заметил некую странность. Маленькую деталь, которая не давала Синь Юю покоя.

А потом он понял, что его смутило – шея.

Отдёрнув руку, словно от раскалённой стали, Синь Юй в растерянности уставился на Вэй Учэня, будто на дремлющего тигра.

«Нет, мне показалось… – думал он, но, присматриваясь, пришёл к другому выводу: – Нет, не показалось».

Может, это особенность организма, но в упор глядя на шею Вэй Учэня пару долгих мгновений, Синь Юй не замечал чёткого выступа гортани. Затем его взгляд скользнул ниже. Даже в столь тёплую погоду Вэй Учэнь носил мешковатые одежды, прикрывающие всё тело.

В голове разом стало пусто.

Хлопая ресницами, Синь Юй чувствовал себя человеком, которому под видом яшмы всю жизнь продавали камни. Он отказывался признавать, что не заметил столь очевидной истины, и особенно позорно было в этом признаваться, как целителю.

Потянувшись к Вэй Учэню, он аккуратными прикосновениями прощупал сквозь ткань одежды дополнительный слой материи, который покрывал грудь.

Синь Юй отдёрнул руку.

Перед глазами все как одно начали вспыхивать воспоминания и странности. Как Вэй Учэнь стрелой вылетел из бани, стоило Синь Юю едва зайти. Как отказывался от помощи с устранением боли в животе, как нелепо Вэй Учэнь уходил чуть ли не на десять чжанов от лагеря, чтобы справить нужду. Всегда носил просторные одежды, скрывающие рельеф тела. И даже голос порой казался не столь низким и хриплым, как у мужчины.

— Ну и куда ты там свои руки тянул? – упавшим от напряжения и усталости голосом пробормотал Вэй Учэнь, стрельнув в Синь Юя мрачным осуждающим взглядом.

Синь Юй оказался настолько шокирован открытием, что проигнорировал нерадостный настрой пациента. Всё, что он держал в голове – это кричащая абсурдностью мысль, что Вэй Учэнь – женщина.

— Ты…

— Да, – хрипло прервала его лепетание Вэй Учэнь. – И только попробуй об этом кому-то растрепаться – я тебе язык вырву.

Сон об алых песках и горячем воздухе, где иссохшее дерево ивы стояло подобно стражу у входа в каньон, вновь настиг Вэй Лу. Безжизненная картина пустыни сыпалась обрывками, между которыми вспыхивали пугающие эпизоды: буйство тёмной ци; шум песка и треск, напоминающий крошащийся камень; жар, прожигающий грудь изнутри. Кровь на руках стекала багровыми дорожками, собирая песчинки, парящие в атмосфере.

Но боль сидела под сердцем ещё до самого ранения. Она выползала холодной змеёй и оплетала шею тугими кольцами, выдавливая стенания и слёзы. Обиду и жгучую горечь…

Сон отступил, оставив после себя холодный страх.

Вздрогнув, Вэй Лу с трудом заставил себя разлепить веки. Он находился где-то далеко от Мёртвых земель, и это обнадёживало. Пока сердце бешено стучало, а из груди вырывалось медленное тяжёлое дыхание, он уже не мог игнорировать странные видения. Если первые два раза это ещё напоминало кошмары, то сейчас его не на шутку обеспокоили пугающие образы.