Книга Луна освещает путь в тысячу ли. Том 1, страница 161 – Александра Альва

Это воспоминание оказалось самым размытым и обрывистым, но Мэйфэн была уверена, что ещё задолго до падения пика Юнфэй родители и правда любили её. Сидя на этой самой кровати, она вечерами слушала старые легенды империи Чжу, представляла, как станет умелым заклинателем, и с нетерпением ждала, когда же отец возьмёт её с собой в храм Фэнлю.

Слёзы потекли по щекам, и она коснулась лбом изъеденного насекомыми пола, поклоняясь духам родителей, пусть те уже давно не обитали в этом доме. Она вставала и снова опускалась на колени до тех пор, пока влажные щёки не высохли, а ноги не заныли от вонзающихся в кожу заноз.

Где-то в углу закопошилась большая серая крыса, которая, испугавшись света лунного камня, пробежала по комнате и с писком скрылась в щели в полу. Мэйфэн поднялась и проследила за ней взглядом, заметив рядом с дальней стеной старый сундук, который покрылся настолько плотной паутиной, что почти полностью сливался с окружением.

В голове мелькнула догадка, и наследница клана Фэн медленно прошла в другой конец родительской спальни, присела перед находкой и очистила её от белёсых волокон. Там действительно оказался красный позолоченный сундук матушки, к которому раньше Мэйфэн не дозволялось прикасаться. Но теперь она повзрослела, теперь наверняка было можно.

Взявшись за пыльную крышку, она с лёгкостью подняла её, и наружу вырвалась туча взвеси: в горле сразу запершило, и Мэйфэн откашлялась, водя ладонью перед лицом. Внутри лежали два тщательно сложенных одеяния: чёрное с серебристым подолом и знаком школы Юэин на спине, а ещё белое с серой юбкой, украшенное тёмными ветряными спиралями. Между ними виднелся край бронзового зеркальца, в которое, судя по возвращающимся обрывочным воспоминаниям, Фэн Ай любила смотреться, убирая волосы в изящные причёски.

Так, значит, матушка и правда была выходцем из Юэин, хотя подобные смешанные браки не приветствовались, особенно среди наследников кланов, которым предстояло продлить род и сохранить вековые традиции своей школы. Но теперь хотя бы становилось ясно, почему богиня Юэлянь смиловалась над Мэйфэн и даровала ей своё благословение: оказывается, путь Лунной тени всегда был открыт перед ней так же, как и путь Небесного ветра.

И всё же никто в деревне Юэ не рассказывал ей правду о матери, поэтому она решила по возвращении обязательно поговорить с тётушкой Ван. Знали ли они обо всём с самого начала?

Фэн Мэйфэн дёрнула головой, прогоняя непрошеные мысли, и развязала свой пояс, сбрасывая на пол изорванную одежду: один слой за другим, пока не осталась совершенно нагой. Кожа цвета белого нефрита мерцала в отблесках лунного камня, и только бледно-розовая сетка ожогов, тянущихся от ключицы до пальцев правой руки, выделялась на её теле как нечто чужеродное.

Присев перед сундуком, Мэйфэн сначала потянулась к тёмному одеянию, проведя по дорогому шёлку пальцами, но вскоре положила ладонь на белую накидку и достала её на свет, поднеся ткань к лицу. Пахло затхлостью, и никакого знакомого аромата, вернувшего бы ей больше воспоминаний о матери, здесь уже не было. Конечно, за десять лет запах исчез, рассеялся навсегда, и только одежда, чудом не истлевшая, служила доказательством, что в этой комнате когда-то жила женщина по имени Фэн Ай.