Книга Луна освещает путь в тысячу ли. Том 1, страница 185 – Александра Альва

— А как же! – ухмыльнулся Ван Юн. – Даже здесь я всеми силами пытаюсь сбежать от тебя.

— Ты просто избалованный ребёнок.

На лице Гэн Лэя не появилось и тени раздражения, только снисхождение, с которым родители обычно смотрят на выходки своих детей. Он качнул головой и убрал оружие обратно в ножны.

— Клянусь моей преданностью богине Юэлянь, если ты скажешь ещё хоть слово своим светлым, как яшма, и чистым, как лед, ротиком, я побью тебя. Убирайся и не смей больше даже близко ко мне подходить, мы с тобой не друзья и никогда ими не будем!

Ван Юн и сам не знал, откуда в нём рождалось столько желчи по отношению к Гэн Лэю, но упрямо продолжал пронзать его тёмным взглядом, выражающим крайнее неуважение.

Сзади послышались шаги, и по рву забегали жёлтые отсветы факелов дозорных солдат, которые наверняка пришли проверить, как продвигается работа наказанного новобранца. Они громко обсуждали «заносчивых заклинателей», и их голоса с каждым мгновением становились всё громче.

— Не волнуйся, ты меня больше не увидишь, – сказал Гэн Лэй, на миг встретившись глазами с Ван Юном, и побежал вперёд.

Одним прыжком он бесшумно выбрался из глубокой ямы и вскоре растворился в ночи.

Наследник клана Ван раздражённо убрал с лица длинную чёлку, зачёсывая её назад рукой, и пнул огромный сухой ком.

* * *

После трёх дней непрерывной работы во рве без еды и воды Ван Юна отпустили и разрешили присоединиться к всеобщей военной подготовке. Истощённый и уставший, он получил доспехи обычного солдата и свой первый в жизни гуань дао, который оказался более тяжёлым и громоздким, чем ему представлялось.

Отряд наследника клана Ван разместился в восточной части лагеря, и в него входили простые мужчины, не имеющие никаких связей с заклинательскими семьями и не совершенствующиеся в каком-либо пути. Спустя пару дней пребывания в общем шатре Ван Юн обнаружил, что здесь его по-настоящему ненавидели за вымышленную божественную кровь и слишком острый язык, а потому приходилось по ночам искать тихие места, куда не совались солдаты.

Рядом с конюшнями всегда было малолюдно из-за неприятного запаха, да и конюхи с вечера уходили в свою палатку выпить рисового вина и пообсуждать столичных дев, что оказалось на руку Ван Юну. Он пробирался туда тайно, как только наступал час Крысы, брал с собой бамбуковый шест вместе с гуань дао и отрабатывал те движения, которые днём показывал командир.

Отец научил его становиться лучшим во всём, за что бы он ни брался, поэтому наследник клана Ван занимался много, забывая о сне и еде. Единственным препятствием, которое он никак не мог преодолеть, был невидимый купол, замедляющий движение ци в меридианах. В военном лагере и так не разрешалось применять техники, ведь все солдаты считались равными, но генерал явно использовал какие-то уловки, чтобы подавить магию заклинателей. И всё же Ван Юн не переставал пытаться.

В одну из ночей он вновь пришёл к конюшням и скрылся за длинным рядом стойл, где посвистывали во сне лошади. Ван Юн остановился около небольшой постройки, в которой хранились испорченные сёдла и стремена. Поставив гуань дао к деревянной двери, наследник клана Ван взялся за бамбуковый шест и занёс его за спину, принимая боевую стойку.

Он не двигался, только поднял лицо к небу, позволяя лунным лучам коснуться бледной кожи. Энергия в цзюане шевелилась, но казалась столь скудной, что её не хватило бы даже на одно самое простое заклинание. Каплю за каплей Ван Юн набирал ци, чтобы не прерывать своё совершенствование даже здесь, в лагере, хоть теперь оно и занимало гораздо больше времени.