Книга Когда отцветает камелия, страница 131 – Александра Альва

Когда подъём окончился, они устроились на краю обрыва, расставили на земле три кувшина с саке, и Цубаки достала из рукавов чудом уцелевшие пиалы. Ветер приносил сладкий аромат летних цветов, а звёзды мерцали необычайно ярко, словно тоже готовились к фестивалю Танабата.

— И правда, красота! – воскликнул Кэтору, принимая налитый Цубаки напиток. – Никогда не обращал внимания на это место.

— Не странно ли, что мы разливаем саке, хотя праздновать нам нечего?¹¹⁴ – спросила Хару, поглядывая на белые кувшины.

— Как это нечего? Сегодня такие красивые звёзды, тёплый ветер, и мы все вместе сидим, оставив свои заботы где-то внизу! – Акамэ приподняла чашу и отпила: на губах остался терпкий сладковатый вкус. – Сегодня я дышу полной грудью и не думаю об унизивших меня мико или подстерегающих на каждом шагу ёкаях.

Её речь явно успокоила Хару, и ученица оммёдзи тоже сделала несколько глотков и неожиданно воскликнула:

— А я выпью сегодня больше одной чаши, больше, чем когда-либо! И не буду вспоминать о том, как провалилась на экзамене, или о том, как потеряла дом. Теперь я свободна!

Уголки губ Кэтору приподнялись, и он откинулся назад, зарываясь пальцами в мягкую траву. Тануки выглядел теперь необычайно спокойно и умиротворённо, даже несмотря на торчащие во все стороны волосы и залёгшие под глазами тёмные круги.

— Хорошая ночь для того, чтобы выпить саке в кругу друзей, – сказал он и осушил свою чашу. – Такое у меня впервые. Акамэ, оммёдзи и тануки – разве не чудесная компания?

— Самая лучшая. Тепло, как будто я дома! – проговорила Цубаки и прикрыла глаза. Жар от напитка медленно растекался по телу, делая движения чуть замедленными. – Здесь с вами мне хорошо, как никогда не было в моём родном доме.

Все тревоги растворились, словно их унесло вместе с летним ветром куда-то далеко, где Цубаки больше не сможет их отыскать. Захотелось нарисовать картину тушью и водой: чёрные росчерки ночи, каменистые выступы обрыва, размытые деревья и три фигуры, сидящие совсем рядом друг с другом. Но акамэ не знала, как передать единение душ, которое пережил каждый из них этим вечером, ведь кисть только направляла, обозначала контуры, при этом оставляя много недосказанного.

Некоторые моменты и правда могли существовать только в памяти: их не перенести на бумагу и не описать словами.

Хотя сейчас слова и не были нужны. Тишина окутывала, успокаивала, а где-то позади слышался звон: Хару вновь разливала саке и случайно задела горлышком кувшина край чаши. Потом нужно не забыть вернуть утварь в тайник каннуси Кимуры… Мысль пронеслась в голове, но тут же исчезла, словно утонула в мерно покачивающихся волнах спокойствия и теплоты, в которые погружалась Цубаки.

Жёлтый поток огней тёк по левую сторону от обрыва, обозначая богатые районы Камакуры: фонарики то загорались, то затухали, сменяя друг друга. Они напоминали Небесную реку, рассыпавшую звёзды по тёмному небосводу.

Цубаки взглянула на своих спутников, открывающих последний кувшин с саке, и тяжкое бремя, которое она несла в одиночку, стало легче. Возможно, помогать людям вместе с Хару и искать ёкаев вместе с Юкио-но ками или с Кэтору – не такая уж плохая судьба. Возможно, она смогла бы даже жить счастливо и не отказываться от своего дара. Сколько бы времени ей ни отвели боги, она хотела попробовать не думать об этом и наслаждаться каждым мгновением.