Онлайн книга «Обскур»
|
— Давай спать, – предлагаю я, в жалкой попытке прекратить всё. – Мы устали, и я хочу отдохнуть. Я почти не вру, а Ворон замедляется, будто и правда слушает, однако стоит мне смолкнуть, он возвращается всё к тому же занятию. Его клюв тоже прячется под крыло, и язык скользит по моему нагому телу. — Нет! – рявкаю я. Ворон прерывает урчание, теперь он рычит. Предки… Вороны вообще не должны издавать такие звуки! Но, очевидно, монстрам всё равно на чьи-то ожидания. — Нет, – повторяю я твёрдо. – Я хочу спать! Так что нет. Ворон елозит рядом, издавая неясные звуки, которые, очевидно, выражают его раздражение, однако прекращает. Его клюв ложится мне на плечо, и он успокаивается, снова возвращаясь к убаюкивающему рокоту. Я же такая ослабевшая и сонная, что даже не пытаюсь сопротивляться дремоте. Глава 14 ВОРОН Ярость течёт по венам, горячая и густая. Фантазия подкидывает картины того, что могут сделать с Мией. Её могут сломать. Сломать особенную игрушку. Любимую Куколку. А она моя. Только моя, ничья больше. И она будет моей столько, сколько получится. Каждый миг, каждый вздох Куколки тоже принадлежит мне. И я ненавижу тех, кто посмел забрал мою игрушку. Я не делюсь, тем более ею. Злость помогает концентрироваться и быстрее взмахивать крыльями, чтобы лететь над деревьями в поисках места, куда утащили Мию. Но где-то внутри, под перьями из обскура, под плотью и костями, рассыпаются льдинки страха. Они колючие и неприятные, они заставляют мозг думать о Куколке, чьи черты искажены рыданиями, или, что ещё хуже, представлять пустое выражение лица Мии. А она должна не просто жить, она должна бороться, должна хмуриться, кидаться в меня своими грёбаными лампами, а потом растекаться в удовольствии. Только её Ворону позволено вести Куколку через боли, через ужас и даже через наслаждение… Никто другой не имеет права касаться её, истязать её. Это право принадлежит мне. Право на Мию Силдж. До Куколки моя жизнь была бесстыдно проста: днём я играл свою привычную роль, проводил время наедине с собой и с кучей разнообразной литературы, призванной хоть немного скрасить моё существование. Ночью же, покидая дом в тенях обскура, я чувствовал себя значимым. Мне льстило быть частью Черепов, частью глобальной истории, чудовищным стражем древнего зла. Это наполняло жизнь смыслом. Когда появлялась необходимость в физической разрядке, я посещал клубы, ловя на свою достаточно смазливую рожу девиц, готовых развлечься с мрачным длинноволосым парнем. Мне никогда не было интересно, что они чувствуют и получают ли вообще удовольствие. Я был мудаком, им и остался, но… Куколка. Она свидетельница, которую нужно убить. Раньше никаких моральных дилемм у меня не возникало, а теперь они вечный фон. Я ненавижу и обожаю свою Куколку. Ненавижу за то, что она раскапывает во мне что-то, чего я не хотел бы увидеть, то, что считаю слабостью. А обожаю за то, что она продолжает смотреть на меня. Не буквально, конечно, но она единственная, кто знает меня настолько хорошо. Знает Ворона человеком и чудовищем. Но чего она не знает, так это моего настоящего имени… Пока что. Она так близко, а я не могу не позволить себе поиграть с ней… Так или иначе, Куколка вошла в мою жизнь незаметно и быстро. Я думал, что контролирую ситуацию, но после того раза, когда потерялся в обскуре и явился к ней, я всерьёз задумался о том, чтобы наконец исполнить изначальный план – избавиться от неё. И не смог… Декаду я просто приходил и уходил, неспособный ни позволить себе продолжить игры, ни уничтожить её… |