Книга Многоликий Янус, страница 127 – Светлана Малеёнок

Так вот, после несколько бесплодных попыток нарядить экономку в один из наших коллективных шедевров, я кое-что придумала! Правда, мне требовался помощник, — Ядвига. Но, проблема заключалась в том, что как раз тайно переговорить с ней, у меня, никакой возможности не было. Поэтому, я пока оставила эту идею и переключилась на другую.

Мы с Ядвигой, потихоньку учили экономку пользоваться гримом. Конечно же, высший пилотаж заключался в том, чтобы аккуратно улучшить то, что имелось, не внося никаких кардинальных изменений во внешность женщины.

До сих пор у меня перед глазами, стоял вульгарный макияж графини Овердрайв. На ее неестественно бледной, припудренной в несколько слоев, коже, контрастно смотрелись ярко розовые румяна во всю щеку. Завершающими штрихами к этому чудовищному макияжу, были густо накрашенные сурьмой, ресницы и красной помадой, губы.

Но Гарния совсем не красилась! Поэтому, чтобы не шокировать ни её саму, ни окружающих, предстояла сложная задача, освежить цвет ее лица, слегка подкрасить ресницы и сделать губы визуально полнее. А в сорок пять лет, — именно столько было экономке сейчас, самый лучший макияж, — это молодость! Пусть, хотя бы и относительная!

Забегая вперед, сразу скажу, что нам это удалось! Все свободное время, рано утром, урывками днем и час перед сном, Гарния проводила в комнате Ядвиги. Это конечно не могло не вызвать пересудов у прислуги и Ядвигу тут же записали в тайные, незаконнорожденные дочери Гарнии, но экономка не спешила развеивать слухи. С другой стороны, это все упрощало. Тем более, что прислуга, ощутившая за последние дни, что такое подобревшая начальница, ни словом, ни делом, ни взглядом старались не вызвать снова ее недовольства.

Благодаря тому, что я успела, еще, будучи распорядительницей тела Ядвиги, научить ее наносить макияж, дело с обучением Гарнии, шло неплохо. Единственное, что вызвало затруднение, это придание ее коже, нежного натурального бежевого оттенка. Ведь, как известно каждому визажисту, возрастная кожа, — самая проблемная. Смешав, под моим чутким руководством белый и коричневый тон грима, был получен искомый оттенок.

Надо заметить, что наше трехстороннее общение, было весьма необычным! Я просила Гарнию сказать что-то Ядвиге, та передавала. Затем, глядя на экономку, девушка говорила: «Яна…» и далее по тексту, то, что предназначалось именно мне. Я отвечала через Гарнию и цикл повторялся.

И так, целыми днями, то макияж, то примерки. За этими, очень волнительными для любой женщины занятиями, совершенно незаметно подошел день свадьбы дочери графа!

Все было примерно как две недели назад перед балом, в честь выздоровления Авроры, только ещё в несколько раз напыщеннее.

Утопающее в цветочных композициях внутреннее убранство замка, вовсю соперничало с подобным, в саду. На ветвях, давно отцветших яблонь, снова появились цветы и ещё банты из лент. Повсюду были расставлены изящные белоснежные скамейки для отдыха. Давно молчавший фонтан, срочно отремонтировали к этому знаменательному дню, и он снова звонко журчал тонкими прозрачными струями, бьющими из середины каменного цветка.

Но, я практически не обращала внимания, ни на предпраздничную суету, ни на оформление замка. С каждым днем, меня все больше и больше мучил вопрос, как помочь Гарнии оправдаться перед графом. Ведь пока он занят мыслями о свадьбе Авроры, о потерянной дочери не вспоминает, но потом… Совершенно, кстати, всплыла в памяти пословица: «Перед смертью не надышишься». А ещё, я совершенно четко поняла, что если Гарнии идти с повинной, то именно сейчас, когда Граф Ларион Саян, пребывает в благодушном настроении в преддверии такого важного события, как свадьба его дочери.