Книга Оранжевое Лето, страница 11 – Валерия Стругова

На экране молодой учитель продолжал что-то объяснять про греческий алфавит, но нас это уже не касалось. Сейчас важнее было понять, почему моё солнышко выглядела так, будто увидела призрака, и кого я должна за это наказать.

— Эй, ты в порядке? — взволнованно спросила я.

Она посмотрела на меня и отрицательно помотала головой.

— Знаешь, кто это?

— У меня есть только догадки, — ответила я, почти уверенная в своих предположениях.

— Новак, — тихо проговорила Кира. — Кай Новак.

— Что сделал этот синеглазый гад? Он тебя обидел вчера?

Кира подозрительно покосилась на экран, где Кай Новак с очаровательной улыбкой объяснял участницам, как правильно произносить греческие буквы. Его манера была безупречно вежливой, голос мягким и терпеливым, но что-то в нём заставило её поёжиться.

— Смотри, как он на них смотрит, — прошептала она, указывая на монитор указательным пальцем.

Я всмотрелась внимательнее. Да, Кай улыбался и был предельно обходителен с ученицами, особенно когда они задавали вопросы. Но в его взгляде мелькало что-то холодное, почти хищное — как у кота, который играет с мышью перед тем, как её съесть.

— Он будто не учит их, а изучает, — продолжала Кира. — Видишь? Глаза бегают, очевидно от иконки к иконке, будто запоминает каждое лицо, каждую реакцию.

Я снова присмотрелась и поняла, что на этот раз не вижу ничего необычного.

— К чему ты клонишь?

— Да не знаю я! Вчера я хотела с ними познакомиться, старалась быть вежливой. Рыжий даже пожал мне руку, когда я представилась. Но выражение его лица... — Кира поморщилась, словно вспоминая что-то неприятное. — Будто прикосновение ко мне причиняло ему дискомфорт. Как будто я была... мерзкой, грязной псиной с подворотни.

Её голос дрогнул, и я напряглась.

— А этот, — она кивнула на экран, где Кай продолжал свой урок, — этот здоровяк вообще не удостоил меня рукопожатием. Только смотрел. Оценивающе. С таким презрением... Если бы я знала, что он будет тут... В материалах к курсу было указано только имя преподавателя. Если бы я знала, я бы не подключилась к занятию. И ещё... Неважно! — бросила она.

— Давай так: ты отключайся, а если он спросит, скажу, что тебе поплохело, хорошо? — я хотела защитить её, ведь никогда не видела подругу такой расстроенной. В жизни с ней редко кто-то был груб.

Да и как можно, ведь Кира похожа на ангелочка, который только что спустился с ватного облака.

— Нет! Я так легко не сдамся. Возвращайся к уроку.

Я вздохнула.

Видя вчера этих парней на кухне, можно было предположить, что они не особо общительные, судя по тому, как быстро они удалились, но обижать мою подругу...

Это они зря.

Следующий день казался бесконечным. Веки предательски тяжелели, хотя на этот раз мне удалось урвать целых четыре с половиной часа сна — настоящий рекорд для моей разбушевавшейся бессонницы. Для обычного человека это катастрофически мало, но для меня в последние дни — почти роскошь.

Концентрироваться на работе было всё равно что пытаться читать через мутное стекло. Мысли разбегались, а глаза то и дело закрывались сами собой. Хорошо хоть, что уроки греческого проходили всего дважды в неделю — чаще подобную экзекуцию ранним подъёмом я бы точно не пережила.

Организм ещё не адаптировался к новому ритму, а мозг упорно отказывался работать на полную мощность без достаточного количества отдыха. Оставалось только надеяться, что со временем всё наладится.