Книга Оранжевое Лето, страница 283 – Валерия Стругова

Город, открывшийся взгляду, выглядел невероятно. Это был не просто мегаполис — это было воплощение совершенства, словно архитекторы черпали вдохновение из самых смелых человеческих представлений о будущем, но превзошли их.

Здания вырастали из земли подобно кристаллам — одни спирально закручивались к небу, другие парили над землёй на невидимых опорах. Материалы, из которых они были построены, казались живыми — стены переливались от перламутрово-белого до глубокого золотистого, улавливая и преломляя солнечный свет. Некоторые фасады были полностью прозрачными, другие — покрыты зеленью вертикальных садов, каскадами спускающихся с самой вершины до основания.

Между башнями протянулись мосты, похожие на тонкие нити паутины, сотканные из света и прозрачного материала. По ним двигались удивительные транспортные средства — бесшумные, обтекаемые капсулы, парящие в нескольких сантиметрах над поверхностью. Некоторые из них были полностью прозрачными, позволяя видеть силуэты пассажиров внутри.

Внизу раскинулась огромная площадь, вымощенная чем-то, напоминающим мрамор с золотыми прожилками. Я могла видеть, как узор на её поверхности еле заметно пульсировал, словно площадь была не застывшей конструкцией, а живым организмом, дышащим в своём собственном ритме. В какой-то момент мне показалось, что всё вокруг сливается друг с другом, даже комната, в которой я находилась.

Они фанаты белого и золотого. Понятно.

В центре площади величественно возвышалась гигантская статуя Феникса — птица с расправленными крыльями, застывшая в момент взлёта из пламени. Материал, из которого она была изваяна, постоянно менял цвет — от глубокого рубинового до ослепительно золотого, создавая иллюзию настоящего огня, охватывающего каждое перо, каждый изгиб могучего тела.

Вокруг статуи собиралось множество людей — нет, не людей, аларисов. По рыжим волосам, полыхающим в лучах солнца, я поняла, что большинство из них — игнисы. Их движения были грациозными, полными достоинства, их одежды — изысканными, с преобладанием, конечно же, белого и золотых оттенков.

Рядом со статуей я заметила странное сооружение — огромный куб, который казался полностью прозрачным, но всё же был отчётливо видимым. Его грани мягко пульсировали, испуская едва заметное свечение. Вокруг куба суетилось несколько аларисов, устанавливая какие-то устройства и проверяя настройки.

Я не понимала, что происходит, какое событие собрало столько зевак в одном месте. Это было похоже на подготовку к церемонии или празднику — но что-то в атмосфере, в напряжённых позах, в том, как они переговаривались между собой короткими, отрывистыми фразами, подсказывало мне, что это совсем не праздник.

Чем дольше я смотрела на площадь, тем сильнее росло внутри меня чувство тревоги, непонимания, отчуждённости от этого пугающе прекрасного, но чужого мира.

Оторвавшись от захватывающего вида, я медленно обошла комнату, с любопытством изучая окружающую меня обстановку. Вместо привычной мебели здесь были изящные конструкции, напоминающие земные предметы, но с футуристическим оттенком. Вот что-то похожее на стол — тонкая столешница, кажется, парила над полом без видимой опоры. На нем стояли устройства: сфера, внутри которой пульсировал мягкий свет; нечто вроде планшета, но его экран был полностью прозрачным; кристаллическая пирамида, внутри которой, казалось, плавали крошечные облака.