Книга Оранжевое Лето, страница 287 – Валерия Стругова

— Нет, — я покачала головой, вцепившись в его плечи, отказываясь отпускать. Моё дыхание стало прерывистым. — Не так. Поцелуй меня по-настоящему. Поцелуй, как раньше. Как тогда, когда мы были близки. Пожалуйста. Я сойду с ума, если оттолкнёшь.

Я всматривалась в карие глаза, ища там хоть проблеск того Валтера, который любил меня, который пересёк миры, чтобы спасти. Того Валтера, которого я знала. Того, по которому отчаянно тосковала каждую секунду своего существования.

В следующий момент его губы обрушились на мои с такой силой, что я невольно отшатнулась — не от страха, а от внезапности. Это точно было не то, чего я могла ожидать от любимого мужчины. Ярость. Боль. Порыв, в котором смешались безмолвный гнев, презрение, и отчаянная страсть, будто он хотел стереть нас — одним движением, одним рывком.

Его пальцы вцепились в мои плечи. Неприятно, но я не отстранилась. Наоборот, только сильнее прижалась к нему, принимая всё, что он мог дать, даже если это было жестоко. Даже если это ранило. Подобное я тоже уже переживала, хоть и не была к этому готова сейчас.

Неужели я действительно привыкла к боли? Неужели, я жаждала этой боли?

Он вдавливал меня в стену, не оставляя воздуха, сжимая мою грудную клетку так, что я почти не могла дышать. Его дыхание было горячим, рваным. Но даже в этой нехватке воздуха я тянулась к нему. Не потому что это было правильно — а потому что иначе я бы сломалась. Если сейчас он мог быть со мной только так — я принимала его. Я принимала его любым.

Толкнув на кровать, он сразу же придавил меня своим телом. Его движения были быстрыми, безудержными, в них не было ни грации, ни плавности.

Моя сорочка затрещала под его руками, и тонкая ткань, в одну секунду разорванная, осыпалась вокруг. Горячие ладони рывком прошлись по моей груди, по животу, по бёдрам, хватая, сжимая, будто он хотел убедиться, что я настоящая. Что он ещё жив. Что мы ещё здесь.

Он спустил брюки и вошёл в меня резко, неожиданно — без предупреждения, одним толчком, таким глубоким, что я вскрикнула. Он он не остановился. Не посмотрел на меня. Лишь стиснул зубы и продолжал — как будто хотел уничтожить между нами всё: нежность, память, прошлое.

Но он не мог. Не мог. Не мог?

Я задыхалась, прижимаясь к нему, чувствуя, как его грудь вздымается, как дрожат его руки, как сердце колотится в бешеном ритме сквозь ткань рубашки. Я обвила его ногами, впуская глубже, позволяя быть таким, каким он может быть сейчас. Лишь бы он был со мной. Лишь бы всегда был со мной.

Я чувствовала, как он теряет контроль. Как дрожит его голос, вырываясь в сдавленных грубых стонах. Его губы касались моей шеи, груди, живота. Он словно сошёл с ума, превратившись в голодного зверя.

В этот миг весь мир сжался до одного движения, одного дыхания, одной точки боли и любви. Я растворялась в нём, без остатка, без мыслей. Только чувствовала: мышцы на его спине напрягались под моими ладонями.

И вот — он содрогнулся, в последний раз вбившись в меня до предела, и застыл. В этот раз крылья не расправилась. Только судорожное дыхание, хрип в горле. Он прижался ко мне, его губы уткнулись в мою шею. Он дышал — глубоко, шумно, будто запоминал мой запах. Вдох за вдохом. Медленно. С усилием.

Я обвила его руками, молча. Он не ответил. Просто лежал — тяжёлый и горячий. И через секунду скатился с меня, разрывая объятия. Быстро. Безапелляционно.