Онлайн книга «Неукротимая попаданка. Ненавистная жена графа Туршинского»
|
Он на мгновение задержал мою руку в своей, а затем мягко, как-то нехотя, отпустил... Этот день стал для моей свекрови переломным. В ней, сломленной женщине будто лопнула последняя перегородка, отделявшая ее от мира. А может, она просто поняла, что я не сдамся. И что моя забота о ней — это не временная милость, а что-то постоянное. В то же время я понимала, что ей нужна была веская причина для того, чтобы просыпаться по утрам. А сейчас она целый день только жаловалась и проклинала свою судьбу. Вскоре до меня дошло, что таким смыслом жизни для неё может стать Васенька… Поначалу я боялась до дрожи. Подносить моего сына, этот хрупкий комочек счастья, к человеку, в чьих глазах еще недавно бушевала одна только злоба? Это же безумие! Но однажды, когда графиня была особенно тихой и уставшей после травяного чая, я просто села с Василием на руках в кресле напротив неё. Малыш тем временем улыбался и размахивал пухлыми кулачками… Неожиданно её тусклый взгляд сфокусировался на ребенке. Причем, в её глазах не вспыхнуло ни безумия, ни раздражения. Там появилось… чистое изумление и интерес. Поэтому я начала приносить к ней Васеньку чаще. Ненадолго, но вскоре её руки, прежде беспомощно лежавшие на одеяле или ломавшие что-то в припадке, стали тянуться к нему. Сначала дрожа, неуверенно. А потом с робкой нежностью. Она трогала его крохотную ладошку, поправляла уголок пеленки. А когда он впервые ухватился за ее палец и беззубо улыбнулся, в её глазах застыли слезы. Не от боли, а от чего-то давно забытого… Она, кажется, и правда видела в нем маленького Арсения. Графиня говорила об этом запутанно, вспоминая сына в том же возрасте. А может, она любила Васеньку как своего внука, как новую и прекрасную часть своей угасающей жизни… В конце концов графиня оттаяла. Со мной она стала разговаривать намного больше, и тон её потерял прежнюю ядовитую колкость. В нём появилась какая-то усталая покорность, а потом, со временем, даже нечто вроде уважения. Не любви, нет. Но признания. Во всяком случае, она перестала называть меня «наглой мещанкой», теперь я была для неё просто Настасьей. А вот Катеньку графиня так и не полюбила. Девочка так и осталась для неё чужим, слишком бойким и самостоятельным ребенком… В один из дней в доме неожиданно запахло чужими духами, зашуршала старомодная парча, и повеяло аристократическим высокомерием. То пожаловали родственники мужа — дядя и тётка по отцовской линии, важные птицы преклонных лет, проездом из столицы. Арсений встречал их с ледяной учтивостью, а я с внутренней настороженностью. Только один их вид говорил о том, что они делают нам великое одолжение, заехав в эту «глухую провинцию». Графиня-мать, к моему удивлению, в присутствии важных гостей собралась, приосанилась и говорила мало, но весомо — сработала старая аристократическая закваска. Всё шло натянуто, но чинно, пока после обеда Арсения не вызвали по какому-то срочному хозяйственному вопросу. Я же осталась в гостиной одна с гостями… И тут тётка Арсения, худая особа со сморщенным лицом, смерила меня холодным взглядом и произнесла с ледяной улыбкой: — Вы, конечно, большая молодец, что уцепились за эту семью. Для девицы вашего… положения, попасть в графские покои — головокружительный успех. Поздравляю. |