Онлайн книга «Неукротимая попаданка. Ненавистная жена графа Туршинского»
|
И только сейчас, в этой тишине детской, под его извиняющимся взглядом я с ошеломляющей ясностью поняла, как всё изменилось между нами. В последнее время он только и делал, что искал повод ко мне прикоснуться. Он мог передать мне книгу, поправить съехавший с моего плеча платок, указать на что-то в окне и при этом дотронуться до моей руки… Похоже, его тянуло ко мне с непреодолимой силой. Меня к нему тоже, да так, что по ночам у меня сердце ныло от этого невысказанного томления… Но мы оба ждали. Мы будто стояли, замерев у последней черты, и никто не решался сделать первый шаг… Словно опасались разрушить эту хрупкую связь, возникшую между нами. — Не тебе передо мной извиняться, — выдохнула я наконец, не отнимая руки. — Спасибо, что… заступился. — А разве могло быть иначе?! Арсений лишь крепче сжал мои пальцы, и в его глазах промелькнуло что-то неуловимое — облегчение? Благодарность? Он кивнул и тут же вышел, оставив меня наедине с бьющимся сердцем и сладким смятением… Как ни странно, но после неудачного визита родственников графиня-мать стала относиться ко мне ещё мягче. В то время как я ждала от неё упреков, холодного молчания или хотя бы намёков на то, что Арсений, защищая меня, нанёс урон фамильным связям. Но ничего подобного не случилось. Графиня не встала на мою защиту открыто… это было бы чудом, но она хотя бы промолчала. А в наших с ней новых отношениях её молчание значило очень много. Я думаю, графиня и раньше недолюбливала своего деверя и его надменную супругу. Их высокомерие, даже по отношению к ней, должно быть задевало её гордость. И поступок сына, выгнавшего их, нашел в её душе отклик… Через день после случившегося мой мир снова закрутился вокруг стекольного завода мужа и фарфорового цеха. Особенно, когда по заводу разнеслась потрясающая новость: в Петербург приезжает знаменитый мастер, Карл Мортенсен, чтобы учить русских художников тонкой подглазурной росписи. Меня охватил такой жгучий восторг, такая жажда попасть в его ученицы, что сердце заколотилось. Но тут же нахлынула и трезвость. Да кто я такая? Простая провинциальная художница, о которой никто и не слышал. И как я покину Васеньку? А главное — Арсений никогда меня не отпустит. Он хоть и понимал меня лучше всех, но почему-то ревновал меня к моим коллегам, хоть и старался не показывать виду. Достаточно вспомнить, как он отослал за границу Егора, с которым у меня сложились теплые, дружеские отношения. Так что мысль о Петербурге была моей несбыточной мечтой… Тем временем на заводе царило ликование. Наша партия фарфора, отправленная в столицу на смотр, удостоилась высочайшей похвалы. Говорили, что сам государь отметил изящество форм и яркость росписи Туршинского фарфора. Сегодня я пришла на завод как обычно. И едва зашла в чертёжную, как там вмиг наступила неестественная тишина. Все как один подняли головы от столов и уставились на меня. Но не с осуждением, а с каким-то смущённым любопытством. Хм, что происходит? Я невольно поправила складки юбки, проверяя, не запачкала ли я по дороге платье. Первым пришёл в себя Свиягин, мой строгий, но всегда справедливый начальник. Он подошёл ко мне, и на его обычно спокойном лице застыло едва скрываемое потрясение… — Настасья Павловна, — начал он необычно торжественно, — если вам сегодня потребуется, то вы можете покинуть завод в любое время. Без вопросов. |