Книга Неукротимая попаданка. Ненавистная жена графа Туршинского, страница 108 – Оксана Лаврентьева

Теперь они подолгу беседовали в гостиной. Доверие между ними росло на глазах, и это снимало с моей души тяжкий камень.

Но, как это часто бывает с тётей Машей, успокоив меня в одном, она тут же посеяла тревогу в другом. И как-то вечером, помогая мне укладывать вещи, она заговорила, глядя куда-то в сторону.

— Ты теперича, Настенька, графиня, и тебе, конечно, виднее… Только вот страх меня гложет…

— Тетя, да говори уже прямо, не тяни! — взмолилась я, чувствуя, как по спине уже пробегает холодок от нехорошего предчувствия.

— Петербург-то он большой, столичный… А там, поди, проживает та самая… бывшая полюбовница твоего мужа, мамаша Васеньки. Как бы она, завидуя вашему счастью, пакостей каких не наделала… Всё ж таки Васенька — сын ей кровный, как ни крути. А злоба в отвергнутой женщине — штука опасная.

Честно говоря, этот страх, словно ржавчина, въелся и в моё сердце. Мысли об этой женщине, которая так легко отреклась от собственного ребенка, стали отравлять мне все радостные приготовления.

А вдруг она действительно задумает что-то недоброе? В её материнские чувства я не верила ни на грош. А вот в желание уколоть, омрачить наше благополучие — в это с легкостью верилось.

В конце концов эти черные думы так меня измучили, что я стала рассеянной и тихой. И это, конечно же, заметил Арсений. Он подошел ко мне, когда я в оцепенении смотрела в окно, взял за подбородок и мягко повернул к себе.

— Настенька, что с тобой? Ты вся как в тумане. Говори, что случилось…

И я выложила ему всё — все свои страхи, которые нашептала мне тетя Маша.

Он выслушал меня молча, не перебивая, а потом глубоко вздохнул.

— Твоя тетя добрая душа, но в данном случае ее опасения напрасны, — сказал он без упрека. — Анна Голохвастова наконец получила то, чего так жаждала — полную свободу и независимость. Позволь, я расскажу тебе то, о чем не считал нужным распространяться раньше.

— Дорогой, я не настаиваю. Но сердце-то не на месте, переживаю я...

Арсений усадил меня перед собой и заговорил тихо, но по-деловому:

— Её расчет был прост: престарелый муж, статский советник, к тому времени уже долго и безнадежно болел... Его взрослый сын от первого брака должен был унаследовать всё. Поэтому Анна лишь дожидалась смерти мужа, надеясь на меня как на запасной вариант. Но год назад этот самый старший сын неожиданно умер, и её собственный, малолетний сын от Голохвастова стал единственным наследником. И тут она обнаружила, что ждёт ребёнка уже от меня… Поверь мне, Настасья, я сам удивляюсь своей легкомысленности, но прошлого не изменить… Её деверь, брат мужа, человек очень жесткий. Узнай он об её грехе, он обвинил бы Анну в прелюбодеянии и лишил её с сыном всех прав на наследство. Таким образом мой сын стал угрозой её будущему, поэтому она от него и избавилась… Сейчас её муж уже при смерти. И единственное, что нужно мадам Голохвастовой — это безупречная репутация. Любой скандал, любая связь с прошлым, а уж тем более с Василием, для неё смертельно опасны. Поверь мне, она уже готовится к роли безутешной вдовы и будет держаться от нас на расстоянии пушечного выстрела.

Я слушала его, затаив дыхание.

И одно я уяснила для себя четко: в расчетливом, корыстном мозгу Анны Голохвастовой не было места для мести из-за «несчастной любви». Её волновало только положение в обществе, деньги и страх их потерять.