Книга Неукротимая попаданка. Ненавистная жена графа Туршинского, страница 49 – Оксана Лаврентьева

— А вы, ваше сиятельство, поосторожнее со мной! Как бы вам не заразиться… Вы же сами Катеньке наказывали — ко мне, чахоточной, на пушечный выстрел не подходить!

Он вздрогнул словно ошпаренный. И его пальцы, сжимавшие мою талию, на мгновение разжались, а затем впились в меня с новой силой. После чего граф отклонил голову назад, чтобы лучше видеть мое лицо, и гнев в его глазах вмиг сменился на нечто другое.

— Не смейте… — его голос был тихим и опасным, — разговаривать со мной в таком тоне.

— А что будет-то, ваше сиятельство? — Я хотела произнести это насмешливо, но вышло совсем по-другому. — Привели в свой дом безродную больную девку, а потом еще и запугиваете мной домочадцев! Опустите меня, граф. Не ровен час, и впрямь чихну.

К моему огромному облегчению Туршинский выполнил мою просьбу. Правда, он не просто меня отпустил, граф сделал это так, что я едва удержалась на ногах. После чего он шагнул ко мне, заслонив собой солнце, и наклонился так близко, что я увидела золотистые искорки в его темных глазах.

— Если вы еще раз совершите нечто подобное, с риском свернуть себе шею… я прикую вас цепью к балкону, как собачонку. Понятно? — прошептал он с ледяной страстью. И, не дав мне опомниться, резко развернулся и зашагал прочь, оставив меня стоять одну под деревом с бешено колотящимся сердцем…

С того дня что-то между нами изменилось. Но ледяная стена, коей граф окружил и себя, и свою воспитанницу Катеньку, дала трещину. Но я не смела и думать, что смогла растопить её вовсе — нет, это было бы излишне самонадеянно, — но некое оттаивание я все же подмечала.

Самым явным тому доказательством стала моя тихая дружба с Катенькой. Граф более не препятствовал нашим встречам. Сперва мы украдкой перешептывались в коридорах, потом я стала заходить к ней в комнату, чтобы почитать вслух. А вскоре я и вовсе стала проводить у девочки долгие часы, вышивая или играя с ней в лото.

Катенька, словно подснежник, потянулась к первому лучу ласки, а мое собственное одиночество находило в её ранимой детской душе живой отклик. Ведь мы с ней были очень похожи: две затворницы в золотой клетке одного и того же властного человека.

И вот однажды экономка мне объявила, что отныне я буду есть за одним столом с его сиятельством и Катенькой. Прежний порядок — когда мне накрывали отдельно, уже после них, был отменен. Так что я сделала вывод, что это не просто перемена в распорядке, это было молчаливое признание. Подтверждение моего нового, хоть и шаткого, статуса…

Прошел примерно месяц со дня нашей свадьбы, как Арсений объявил о нашем скором отъезде обратно в Мологу.

Даже не сомневаюсь в том, что граф представил миру наше отсутствие как медовый месяц. Поэтому мне не хотелось как и прежде ловить на себе любопытные взгляды. И я не знала, какая жизнь меня там ждала. Но изображать из себя счастливых молодоженов граф не собирался, это уж точно.

Но перед отбытием он неожиданно послал за мной горничную. Велел, чтобы я явилась к нему в кабинет…

Сердце мое неприятно сжалось, ведь я ожидала от него новых укоров и предостережений. Но то, что последовало, превзошло все мои ожидания.

Переступив порог его святая святых, я не успела сделать и двух шагов, как Туршинский, стоя у камина, резко обернулся.

Его лицо было сурово, а взгляд прожигал меня насквозь.