Книга Неукротимая попаданка. Ненавистная жена графа Туршинского, страница 78 – Оксана Лаврентьева

Через пару дней, когда скованность в теле поутихла, я решила навестить тётю Машу. Письма письмами, а увидеть родного человека — это совсем другое дело.

Рано утром, чтобы застать её дома, надев свое лучшее платье и пальто, я отправилась в знакомый мне околоток.

— …А я тут проездом, тёть Маш. Решила вот заглянуть, проведать, — сказала я, переступая порог её уютного дома.

Тетка, ясное дело, обрадовалась и засуетилась. После чего она усадила меня за стол, и принялась расспрашивать о здоровье. А я, проклиная Туршинского и свою судьбу, начала ей самозабвенно врать. А что мне еще оставалось делать?!

Но главное испытание меня ждало еще впереди…

— Настенька, родная! Да как ты? Отошла от того случая-то? И с мужем-графом помирилась, поди? А ведь он, оказывается, какой хороший человек! Совсем не распутник, как молва-то про него болтала. Это всё напраслину на него возвели — приняли его кузину за полюбовницу! Вот народ и судачил, а девица та вовсе никакая не блудница была, а родственница его! Может, ты её даже знаешь…

— Да, видались как-то… — пробормотала я, краснея.

— А он, между прочим, сюда, в наш приют приходил, ребятишкам подарки раздавал… — тётя Маша говорила с жаром, и в её глазах светилась неподдельная гордость.

Я же сидела, опустив взгляд, и мысленно благодарила Бога за то, что свет от лампы не падал мне в лицо. Иначе тётка сразу бы прочла на нем всё мое смятение. И все потому, что несмотря на ту боль, которую причинил мне Арсений Туршинский, я чувствовала сейчас странное облегчение.

Выходит, та девушка всего лишь его кузина. Наверное, это о ней он как-то рассказывал, отзываясь о своей кузине как о милом друге… Тетка права, Арсений никогда не был законченным негодяем. Просто судьба распорядилась иначе — встретились мы с ним не в то время и не в том месте, и всё у нас пошло наперекосяк с самого начала.

— Да, граф и ко мне подошёл, при всех, — продолжала тётя, наливая чай, — и говорит: «Не извольте беспокоиться о вашей племяннице, она уже на поправку идет». Вот так-то! Не постеснялся, не побрезговал нашим простым родством.

Я невольно улыбнулась. Значит, он всё же не вычеркнул меня из своей жизни.

От этой мысли на душе стало немного светлее и спокойнее… Попрощавшись с тёткой, я вышла на улицу.

Воздух показался невыносимо холодным, но я была ему рада после духоты теткиного дома.

Улицы всё ещё тонули в предрассветной тьме, но уже были полны жизни — мимо спешили рабочие, торговки с корзинами, извозчики, покрикивающие на лошадей. И этот людской поток казался мне надёжным укрытием.

Я закуталась в пальто и зашагала в сторону завода, задумавшись о Васеньке Богославском и его отце. Поэтому я даже не обратила внимания на промчавшуюся мимо меня карету, запряженную парой резвых лошадей. Я просто не придала этому значения, пока экипаж неожиданно не остановился...

Нет, нет, это кто угодно, но только не он. Что делать Туршинскому в столь ранее время и в этом бедном околотке? Сейчас он наверняка еще пьет свой утренний кофе, вольготно устроившись в кресле…

Эта мысль ненадолго отвлекла меня от невеселых раздумий, но уже в следующую секунду я забыла об этой карете. Но когда её дверца неожиданно распахнулась, и около кареты появился высокий мужской силуэт, у меня зашевелилось нехорошее предчувствие.