Онлайн книга «Неукротимая попаданка. Ненавистная жена графа Туршинского»
|
Слуг было мало: пожилая, с умными глазами экономка Аграфена Петровна, её муж-дворник, да юная горничная Дуняша. И все они умели хранить секреты господ как свои собственные. Меня провели наверх, в светлую просторную комнату с видом в сад. Едва я успела снять шляпку, как за дверью послышался сдержанный шёпот, а потом осторожный стук. — Войдите… Дверь распахнулась, и в комнату ворвался вихрь из воланов шерстяного платья и светлых пушистых волос. Личико Катеньки сияло едва сдерживаемым восторгом. — Настасья Павловна! Это правда вы? Дядя сказал, что вы теперь будете жить с нами! — Здравствуй, Катюша, — улыбнулась я, и напряжение последних дней начало таять… Но не все встретили меня здесь с радостью. И главной моей противницей оказалась кормилица Васеньки, Агафья, женщина плотная, с лицом, как печёное яблоко, и глазами-щёлочками, в которых светилась непоколебимая уверенность в своей правоте. Всё вскрылось в мой первый здесь вечер. Услышав за стеной тонкий, надрывный плач Васеньки, я поспешила в детскую. Агафья, качая люльку, ворчливо бубнила что-то себе под нос. А в её руке, у самого розового личика Васеньки мелькнул жутковатый предмет — грязная тряпица, туго свёрнутая в жгут. — Что это? — сорвался у меня вопрос, и мой голос прозвучал резче, чем я хотела. — Пустышка, матушка, — отчеканила Агафья, не останавливая качания. — Дитя беспокойное. А хлебцем, смоченным маковым молочком, он и успокоится, и уснёт сладко, без капризов. От возмущения я даже перестала дышать. Неужели до сих пор детей пичкали маковым молочком?! От неё младенцы лишь тихо чахли! А еще эта тряпица, в которую за день набиралась и пыль, и грязь… — Да вы что, ополоумели?! — вырвалось у меня, и я сама испугалась резкости своего голоса. — Додумалась маковой одурью дитя поить! Бросьте вы эту дрянь в печь, и чтобы духу её тут не было! Лицо Агафьи вмиг стало багровым. В её мире, где она выкормила троих своих и двоих господских, эти методы были священной традицией. И моё вмешательство было для неё настоящим оскорблением… Глава 51 Как я и опасалась, кормилица, не стерпев моего вмешательства, тут же пожаловалась экономке Аграфене Петровне. А та, чувствуя мою шаткость в этом доме, поспешила доложить обо всем барину. Внутренне я уже готовилась к спору, обдумывала все доводы… Неужели Арсений не поймет, что все эти деревенские методы — невежество и один сплошной вред? Но даже если он меня не поддержит, я всё равно не отступлю. Не позволю им погубить ребенка! К моему удивлению Туршинский сразу же принял мою сторону. Более того, при слугах он отчитал Аграфену Петровну, приказав ей отныне во всем слушаться меня, полноправную хозяйку дома… Честно говоря, такого я от него не ожидала. Неужели мои успехи на заводе заставили изменить его отношение ко мне? А потом я полностью зарылась в работу над кружевным фарфором. Антон оказался настолько талантливым и понятливым человеком, что я не могла на него нарадоваться. Он схватывал всё на лету! Благодаря его мастерству, наши дела продвигались прекрасно. Правда, с подглазурной росписью еще предстояло поработать, но уже созданные образцы выглядели вполне прилично. Но, несмотря на это, я стремилась к совершенству. И так увлеклась, что стала работать дома по ночам, при свете керосиновой лампы, поскольку днем все время уделяла детям. |